Родился в городе Дедовске 8 марта 1955 года. Военное училище. Служил на военной базе войск ПВО в Ногинском районе Московской области. Разведен. Детей не было. В настоящее время работает организатором спортивно-массовой работы и учителем физкультуры в детском спортивно-оздоровительном центре. Погиб при невыясненных обстоятельствах… Голова отделена от туловища… Орудие преступления при осмотре места происшествия не обнаружено… Стоп, стоп, стоп. Что-то тут пропущено. Так… Правительственные награды. Медаль 50-летия СССР. Медаль Ветерана Вооруженных сил. Орден Боевого Красного Знамени за проведение боевых операций. Орден Красной Звезды за проведение боевых операций. Чечня…

Никаких сомнений, что и четвертый служил там же. Или был. Или наведывался.

Мазур Павел Данилович. Родился. Учился. Естественно, военное училище. Естественно, артиллерист. Так… Чечня! До трагической гибели работал в отделе охраны народного депутата Государственной думы. Предположительно – убит при исполнении служебных обязанностей во время неудавшегося покушения на народного депутата Государственной думы.

– Нужна информация из Министерства обороны, – Гордеев от возбуждения потер руки. – Определить звания, должности. Номера частей! Где они встречались? Или их связывает фронтовое братство в послевоенной деятельности? Ясно одно – корни из Чечни!

Созвонился, сбегал подписать у заведующего консультацией запросы и отправился в Министерство обороны.

В Минобороны девушка, работающая с его запросом, показала на монитор:

– В деле Бирюкова Эльдара Васильевича сто восемьдесят пять страниц. У нас и бумаги не хватит. Так что… Можем только отдельные места распечатать.

– Тогда давайте-ка я сам просмотрю на экране. И что-нибудь распечатаю, если понадобится.

– Это здорово. А я что буду делать? – Девушка отодвинулась от стола.

– Меняться так меняться! – Юрий махнул рукой. – Могу предложить вам свои адвокатские занятия. Погулять, подумать… Сходить в буфет, попить кофейку. Вы позволите быть вашим спонсором?

– Ладно. – Девушка поднялась, освобождая место. – Вернусь часа через полтора. Ежели чего, вы меня прикройте от начальства.

Удалось установить, что все четверо в одно и то же время служили в одной и той же артиллерийской части. Были направлены в Чечню. Участвовали в боевых операциях. Имеют награды. Замечаний по службе не имеют. Потом, тоже практически в одно и то же время, с интервалом в месяц-два, поочередно уволились из Вооруженных сил по состоянию здоровья.

И неплохо устроились, удивительным образом благополучно обосновались в одном и том же городе – в Москве. Приобрели квартиры, развернули коммерцию. А Бирюков стал судьей.

О московской части их фронтового братства Министерство обороны, естественно, ничего сообщить не могло.

Но и этого было достаточно, чтобы начать серьезные поиски тайных и явных нитей, связывавших бывших однополчан. Хотя, конечно, сейчас, после серии убийств, будет очень трудно.

Гордеев удовлетворенно мурлыкал что-то под нос, распечатывая нужные страницы из последнего дела, когда вернулась довольная хозяйка компьютера:

– А я по магазинам побегала. А у вас как?

– Все отлично.

Вот – Игнатьев Игорь Всеволодович. Срочная служба. Писарь при штабе!

– Так и есть! – Гордеев хлопнул ладонью по столу. – В той же части! В то же время!

Интересно, чем занималась эта теплая компания в Москве? Полковник, оказавшийся судьей. Лейтенант обернулся ларечником, майор – физруком, подполковник – телохранителем депутата. Какое дело объединяет их? Что они не поделили? Кого обидели?

И при чем тут рядовой писарь?

Глава 23.

По дороге в архив Министерства обороны Юрий Гордеев в приступе внезапной любви и ревности неожиданно для себя, нарушая все дорожные правила, развернулся на перекрестке и помчался в противоположную сторону – на киностудию.

Какие-то совершенно дурацкие мысли крутятся в голове. Будто Лика с Вадимом… Это же ее законный супруг!

Или этот старик Яго… Явно на что-то намекал. Он варится с ними вместе. В одной тусовке. Они там в актерской комнате, может быть… Да там такое!

А что они снимают? Для чего ее сейчас гримируют?

О том, что он видел тогда на просмотре, Гордеев предпочитал вообще забыть. Вычеркнуть из сознания. Как не существовавшее. Чтобы не травмировать психику. Иначе пришлось бы…

Прорваться на студию оказалось гораздо проще, чем ожидалось. Не понадобились никакие пропуска вообще. Юрий Гордеев, мелькнув красной книжечкой Московской городской коллегии адвокатов, сказал вахтеру только заветное слово:

– Здорово, чувак! Сегодня опять твоя смена?

– Как праздник, всегда моя, – обиженно признался пожилой вахтер, не по сезону наряженный в ватник.

– Терпи. С праздничком! – А про себя озадачился: «Что еще за праздник сегодня? Все празднуем, празднуем».