Читаем Я убийца полностью

– Зато много. Вчера по пять были – крупные! А сегодня мелкие. И по три! – засмеялся Анатолий. – Братан, ничего не бойся. Уплочено!

Тем временем Лика с Гордеевым прошли зимний сад, спустились по прозрачным ступеням в полумрак и прохладу цокольного этажа. Лика шла впереди, не оборачиваясь, спиной чувствуя напряженность Юрия. Она и не собиралась изображать невинность, впервые попавшую в бордель. Но и афишировать свое знакомство с этим заведением она посчитала излишним. Пусть сам все увидит, сам все определит. И там уж…

«Интересно, весьма любопытно, – Гордеев на ходу искоса поглядывал по сторонам, и иногда действительно взгляд его попадал на нечто пикантное, – но самое интересное, видать, впереди. Зачем-то она меня именно сюда привела? Снимают? Для чего? Я же не депутат, не губернатор, не прокурор».

– Надо все осмотреть, – будто прочитала его мысли Лика. – Чтобы решить насчет съемки. И поговорить с менеджером. Что и как. Потом уж Вадим Викторович сам с ними обсудит все детали по оплате, по аренде.

Они прошли по темному коридору, где по обеим сторонам были стеклянные чуть затененные стены – и было хорошо видно все, происходящее в этих комнатах: два атлета с великолепной мускулатурой трахали одновременно роскошную блондинку, изнемогающую от страсти. В противоположной комнате на атласных подушках, разбросанных по полу, пожилой дядечка, чем-то похожий на директора школы, с неутомимой страстью вылизывает пухленькую толстушку.

– Не беспокойся, адвокат, по поводу прав потребителя, – сказала Лика. – Наверняка это эксгиби… И затененные стекла нужны не сюда, зрителям, а именно им, чтобы они не видели, что никто за ними не смотрит. Чтобы верили в постоянное присутствие зрителей.

А в другой комнате три молодые женщины с косичками и бантиками, в белых гольфиках и чулочках на резинках, видимо, изображали из себя школьниц на уроке анатомии. Перед ними по стойке «вольно» стоит здоровенный совершенно голый качок с эрегированным членом, а они во всех местах разглядывают его с придирчивым любопытством, трогают руками, пугаются, хихикают, отбегают. И тут мимоходом жарко обнимаются, целуются, тащат друг с друга трусики из-под школьных передников. Потом снова липнут к качку, раздвигают ему ягодицы, заглядывают и прыскают со смеху, отскакивают, ласкают друг друга под юбочками. Снова и снова подбегают – одна сделала вид, что укусила качка за член. Тот не пошевелился. И они, отталкивая друг друга, устроили шутливую возню, борьбу, в результате которой одна из девиц, придвинув к качку стул, все-таки забралась на него и вставила в себя его фаллос. А две подружки, поддерживая ее за попку, покачивали, как на качелях, на невозмутимом, неподвижном атлете.

– Любое действие в крайнем случае можно организовать, – Лика оторвала Юрия от монотонного зрелища. – С привлечением даже не профессионалов, а хотя бы и эксгибиционистов. Какая разница? Лишь бы делали что нужно по сценарию. Но нам нельзя отвлекаться, нужно осмотреть интерьеры, – напомнила она, и они двинулись дальше.

Коридор закончился, и Лика с Юрием вышли в просторный темный зал, стены и потолок которого были обиты багровым бархатом. В дальних углах стояли узкие длинные столы со всевозможными закусками и напитками, освещаемые лишь свечами. Несколько десятков человек с показным равнодушием прохаживались по залу, тихо переговариваясь между собой, пожевывая и попивая.

А посреди зала на невысоком помосте в цветных лучах театральных софитов прекрасная пара – гибкий, сильный Ромео (лишь в бархатной шапочке с пером) и хрупкая, нежная Джульетта, украшенная веночком белых цветов. В страстных объятиях, покрывая друг друга жгучими поцелуями, они неудержимо приближаются к сладостному мигу первого обладания. Ромео и лаской, и силой пытается преодолеть заслон стыдливости. Джульетте, увлажненной нарастающим желанием, все труднее сдерживать его и себя. Она невольно содрогается от прикосновения к его колену. Она изо всех сил прижимается к Ромео, а ноги ее сами собой охватывают любимого. Ромео в любовном экстазе выгнулся так, что…

Вся публика развернулась и уставилась на…

Но Ромео не спешил!

Джульетта подрагивала в нетерпении, теснее прижимаясь к груди Ромео… И вот уже, казалось бы… Совсем рядом. Ромео дал ей прикоснуться, но не более. Джульетта ждала, напрягаясь, пульсируя от нетерпения.