Читаем Я — стукач полностью

А несколько дней назад я всё-таки добился от неё конкретного ответа. Оказывается, что приём ИТР, являющихся авангардом ПРОЛЕТАРИАТА, строго ограничен. Рост рядов должен происходить за счёт рабочих, которым этого как раз не надо. В нашей строительной индустрии ещё по-божески — на одного инженера должно приходиться двое рабочих. В других отраслях — больше. Подготовь для вступления пару рабочих, подсказала Галина Павловна, тогда и о тебе подумаем.

Но как это сделать? Рабочего нынче в партию и на аркане не затащишь. Это мне нужно расти в карьерном плане, а простому работяге-то куда? Льгот для рядового коммуниста никаких, а взносы плати регулярно да на собраниях время теряй. Короче, вербовка перспективных кандидатов, как, вероятней всего, решила Галина Павловна, окажется мне не по силам.

Но здесь-то она просчиталась. У меня на учёте всё-таки тридцать два комсомольца, и я для них какой-никакой авторитет. Побеседовал я с ними понапористей, пообещал выколотить отпуск летом и путёвки в крымский санаторий под него — и два вполне реальных рекрута у меня в кармане. Правда, пришлось заполнить за них все необходимые документы и позаниматься по Программе и Уставу партии, но без этого никуда не денешься. Таковы правила игры.

Сегодня, когда всё готово и документы аккуратно уложены в папочку, можно поговорить с Галиной Павловной понастойчивей. Никуда ей не отвертеться: соотношение рабочих и служащих я не нарушу, а рост рядов — вот он налицо…

Дверь в партком приоткрыта, и из-за неё, как всегда, доносятся бравурные звуки включённого на полную катушку репродуктора. Правда, на сей раз вместо маршей гремит бессмертный фольклор наших братьев-украинцев:

жизнерадостно голосит обманутое мужское трио, но при этом почему-то жалко не певцов в расшитых рубахах и красных шароварах, а обманщицу из песни. Галина Павловна, вероятно, полностью солидарна с песенной героиней, и из парткома по коридору разносится её трубный глас, фальшиво вторящий певцам.

Вежливо стучусь в дверь и выжидаю.

— Да-да, — прерывает музицирование Галина Павловна, — входите.

— Я по личному вопросу, — бормочу я и заранее прикидываю, как резать правду-матку, если она вспомнит Филимонову.

— Давай, что там у тебя? — коротко бросает она и делает вид, что увлечена лежащими перед ней бумагами, хотя за секунду до этого чистила ногти пилочкой. Потом замечает, что забыла надеть очки и тут же водружает их на переносицу.

— Вот, заявления принёс. В партию. Своё и ещё двоих рабочих.

— А что ты за них носишь? Сами придти не могли? — подозрительно интересуется Галина Павловна и исследует заявления, будто они поддельные.

— Люди посменно работают и заняты, — начинаю хитрить и изворачиваться, хотя всё и так понятно. — Попросили меня занести. Но если надо, сами подойдут, я им передам.

— Ладно, чего уж там! — великодушно машет рукой Галина Павловна. — Подумает, обсудим на партбюро, тем более разнарядка сейчас пришла… Кстати, хорошо, что ты зашёл, к тебе есть партийное поручение. Ты объявление об общем собрании читал?

— Конечно.

— Будем обсуждать аморальное поведение Полынникова. То, что произошло, надо не только осудить всем коллективом, но и дать этому принципиальную партийную оценку.

— Ну, с этим-то будет всё в порядке, ведь солирует ваш зам Ромашкин, — усмехаюсь я, потому что всегда подтруниваю над Ромашкиным за его дубовость и косноязычие. — Уж, он-то даст стране угля…

— А что ты против него имеешь? — ухмыляется Галина Павловна, но тотчас сдвигает брови домиком. — Он парень неплохой, хоть и простоватый, может ляпнуть что-нибудь лишнее, потом не расхлебаешь. А на собрании будет присутствовать представитель райкома. Речь Ромашкину мы уже подготовили, он её вызубрит наизусть, но лучше подстраховаться. — Она величественным жестом наливает из графина воды в хрустальный стакан и отхлёбывает маленькими глоточками, как коньяк. — Вот я и подумала тебя подключить. Язык у тебя подвешен, можешь час без передышки говорить. Так что давай, комсомол, включайся в работу. Тезисы его доклада я тебе дам. Считай, что это первое твоё партийное поручение.

Я пожимаю плечами и неуверенно отвечаю:

— Что ж, раз надо…

А на душе кошки скребут, будто я кого-то обманул или предал. Хотя кто мне Полынников — сват или брат?.. Господи, почему одного Ромашкина мало?!

А трое добрых молодцев из репродуктора ухарски кричат мне вдогонку:

Мы с Ленкой шагаем по вечернему парку, и кажется, что всё вокруг плавает в густом, почти осязаемом запахе цветущей сирени. Фонари светят высоко над кронами деревьев, рано зазеленевших этой весной, и свет теряется в листве, так и не достигая асфальтированных дорожек.

Ленка весело помахивает сумочкой и, озорно поглядывая по сторонам, всё время норовит шагнуть с асфальта в молодую упруго-резиновую траву. Я же задумчиво плетусь следом, тяжело печатая шаги по дорожке, и никак не могу понять, отчего Ленка веселится.