Читаем Я обвиняю! полностью

Для того чтобы и впредь иметь в запасе нужное количество денег для националистического подполья, я дал указание Пясецкому в дальнейшем при поступлении денежных средств в церковную кассу не приходовать их полностью. В результате этого и церковная касса была в порядке, и националисты получали деньги».

Этот рассказ был бы неполон, если бы мы не упомянули и о том, что на скамье подсудимых вместе с братьями Лукашевич сидел и бандит Тома Чмиль, которому вначале было поручено убийство Ярослава Галана. На суде выяснилось, что этот преступник, пойманный 7 августа 1950 года, ещё до посещения квартиры Галана запятнал себя «мокрыми делами». Он избил командира истребительного батальона Островерхова, после чего долгое время скрывался переодетым в женскую одежду, потом пытался застрелить председателя сельсовета села Збоище Михаила Герчука, убил комсомольца Ивана Вилька, снял с него сапоги и зарыл труп в снег…

15 марта 1951 года по приговору Военного трибунала Прикарпатского военного округа Илларий, Александр и Мирон Лукашевичи, а также Тома Чмиль, после отклонения их просьб о помиловании, были расстреляны.

Где-то на нелегальном положении оставался ещё Михаил Стахур, по кличке Стефко, но и его настигла карающая рука народа. «При встрече со мной, — показал Михаил Стахур, — Щепанский подробно расспрашивал меня о том, когда я установил связь с бандитским подпольем и какую проводил до этого националистическую работу. Я рассказал ему о своём участии в убийстве директора школы Ковалева и его жены, двух погонщиков скота и участкового милиционера Едемского, упомянул, что в настоящее время, боясь ареста, я скрываюсь один. Щепанский заявил, что согласен принять меня в ряды «повстанцев» при условии, если я убью писателя Ярослава Галана»…

Свыше восьмисот трудящихся Львова и окрестностей старинного украинского города собрались в Доме культуры железнодорожников 16 октября 1951 года на процесс по делу об убийстве Ярослава Галана Стахуром. И у каждого, кто смотрел на этого выкормыша националистов, сидящего на скамье подсудимых, оборвавшего светлую жизнь Ярослава Галана, возникал один и тот же вопрос: кто мог воспитать такого злодея? В процессе следствия Михаил Стахур охотно заявил: «Имеет связь с бандитами священник нашего села Голинка… Националисты Антон Дыба и Василий Ковалишин, с которым мы вместе убивали погонщиков скота, в праздник рождества скрывались в доме Ивана Куземского. Туда пришёл с молебном священник Голинка. К нему из укрытия вышли Дыба и Ковалишин и попросили благословения. Голинка благословил бандитов, осенил их крёстным знамением, покропил святой водой их оружие… Голинка, прощаясь, пожелал им успеха в борьбе против Советской власти за «самостийну Украину»…»

Вот какой пастырь с детских лет воспитывал убийцу. И когда в переполненном зале Дома культуры железнодорожников государственный обвинитель Роман Руденко закончил свою речь словами: «…к смертной казни!» — бурные аплодисменты были ответом на это требование советского правосудия. Рабочие заводов и фабрик, колхозники, писатели, артисты, учёные поддержали требование прокурора.

Исполнители убийства Галана были обезврежены. Однако где-то в подполье, как затравленный волк, всё ещё бродил бандеровец Роман Щепанский.

Тридцать девять объёмистых томов следственных дел подытожили кровавый многолетний путь этого бандита, его ближайшего помощника Мацейко и других пойманных обитателей лесных националистических схронов. И снова, прежде чем все эти тома легли 5 октября 1954 года на стол Военного трибунала как логическое завершение раскрытия целой цепи кошмарных преступлений, потребовалась напряжённейшая работа советских органов государственной безопасности, следственных органов, судебно-медицинской экспертизы и деятельность сотен простых тружеников, помогавших вытаскивать последние фашистские корешки из многострадальной украинской земли.

Роман Щепанский, переехав в Западную Украину, уже в декабре 1939 года вступает в молодёжную подпольную организацию украинских националистов во Львове. В августе 1941 года, когда гитлеровцы оккупировали Украину, Щепанский устанавливает связь с оуновцем Белокурым и создаёт бандитскую группу в селе Звертов. Он участвует в расстрелах советских активистов и граждан польской национальности.

11 марта 1944 года вместе со своими подручными Щепанский нападает на село Великий Дорошив. Бандиты уходят из села, оставляя позади трупы советских активистов — В. Боровика, Г. Тимуша, М. Банаха. В мае 1944 года во главе своей банды он появляется в селе Станиславка Велико-Мостовского района и убивает всех живущих в селе поляков. Оттуда, ещё не смыв кровь со своей одежды, его сообщники появляются в Новом Селе Куликовского района. И снова позади остаются трупы, сироты, вдовы, пылающие хаты мирных хлеборобов.

С приходом Красной Армии в августе 1944 года Щепанский полностью переходит на нелегальное положение, возглавляет ново-ярычевский районный «провод» ОУН и руководит им до весны 1950 года.