Читаем Я обвиняю! полностью

Из кухни к двери подошла домашняя работница Евстафия Довгун и спросила:

— Кто там?

— Мы до писателя! Он дома?

Услышав знакомый голос Лукашевича, Довгун открыла дверь.

— Писатель дома? — переспросил Лукашевич.

— Дома, дома, заходите! — сказала Довгун, пропуская Лукашевича и Стахура в прихожую.

Открылась дверь комнаты, в которой работал писатель, и на пороге её появился Галан в серой полосатой пижаме и в комнатных туфлях на войлочной подошве. Радостный оттого, что заказанный ему очерк закончен, узнавая Лукашевича, Галан сказал приветливо:

— А, это вы, хлопцы? Заходьте…

Посетители вошли, и Лукашевич сел на предложенный ему стул справа от писателя, а Стахур намеренно задержался сзади.

— Снова неприятности у нас в институте, — поспешно заговорил Илларий Лукашевич.

— Какие именно? — спросил Галан и задумался.

Лукашевич подмигнул Стахуру. По этому сигналу тот мгновенно выхватил из-за пояса топор и лезвием стал наносить один за другим удары по голове писателя. Сразу же, потеряв сознание, Галан упал со стула на пол.

В это время Довгун начала уборку в кабинете Галана— Илларий Лукашевич бросился туда. «Ко мне с пистолетом в руках подбежал Лукашевич, — показала на суде Евстафия Довгун, — и приказал молчать, отвёл меня от окна к дивану, стоявшему возле печки. (Тем временем Стахур, убедившись, что Галан убит, швырнул на пол окровавленный топор, снял с себя окровавленный плащ и тоже бросил его на пол. — В.Б.). Вслед за Лукашевичем в кабинет вбежал Стахур. Лукашевич спросил у меня, нет ли в доме верёвки? Я ответила, что верёвки нет. Тогда Стахур оторвал от телефонного аппарата шнур, которым они связали мне ноги и отведённые назад руки. Затем Лукашевич нашёл на диване носок жены Галана и закрыл мне этим носком рот и тоже завязал его шнуром. Стахур, держа в одной руке пистолет, помогал Лукашевичу. Помню, Лукашевич открыл ящик письменного стола, на котором стоял телефонный аппарат, порылся и что-то оттуда взял.

Когда мне завязывали рот, у двери кто-то позвонил. Лукашевич и Стахур насторожились. Они начали торопиться. Когда они уже собрались, Лукашевич строго меня предупредил, чтобы я не кричала и в течение часа из квартиры не выходила и никому о них не говорила, иначе буду убита. Как только они ушли, я начала ворочаться, двигать ногами. Мне удалось освободить от шнура ноги, снять с головы шнур и вынуть изо рта носок. Выбежав из комнаты в переднюю, через открытую дверь, ведущую в рабочий кабинет писателя, я увидела там лежащего на полу окровавленного Галана. После этого я выбежала в коридор и, спускаясь вниз по лестнице, начала кричать…»

…Таковы факты страшного злодеяния — убийства писателя-коммуниста Ярослава Галана, вскрытые во время следствия и судебных заседаний. Но прежде чем были вскрыты факты, прежде чем были найдены главные виновники злодеяния, понадобились многие месяцы напряжённой филигранной, удивительно сложной работы органов государственной безопасности. В результате их усилий был вскрыт лик изуверского мира, в единоборство с которым ещё в двадцатые годы смело вступил писатель Ярослав Александрович Галан…

…Выполнив своё чёрное дело, Илларий Лукашевич и Михаил Стахур направились в пригородное село Гряды, в дом священника (!) Ярослава Левицкого. Выбор убежища был не случаен. Жена священника, Галина Модестовна Левицкая — родная сестра Дениса Лукашевича. «Левицкие являются моими близкими родственниками, и поэтому я считал, они не выдадут меня и Стахура органам Советской власти», — заявил Илларий Лукашевич на следствии и подтвердил это на суде.

Но не только тесное переплетение родственных связей сыграло свою роль в первом маршруте убийц после совершённого ими злодеяния. «Мне известно, что Галина Левицкая является националисткой. Приезжая к нам, в Сороки Львовские, она неоднократно заявляла, что скоро начнётся война между Америкой и Советским Союзом, и называла даже числа начала войны. Левицкая ждала этой войны…» И это свидетельство Иллария Лукашевича на суде также характеризовало настроения того реакционного окружения, в котором он воспитывался.

«После того как Илларий рассказал мне, что он участвовал в убийстве писателя, — показала Левицкая, — я, действительно, предложила ему пойти на исповедь в церковь, но он сделать этого не захотел…» Спустя некоторое время в дом вошёл священник Ярослав Левицкий. Супруга сообщила ему шёпотом, что Илларий во Львове совершил убийство и пришёл со своим напарником в Гряды — переночевать в приходстве, чтобы укрыться от преследования. «Муж мой, священник Ярослав Левицкий, — заявила попадья на следствии и на суде, — сказал, что против укрытия. Иллария Лукашевича и прибывшего с ним сообщника не возражает…»