Читаем Я обвиняю! полностью

И, несмотря на всю очевидность состава преступления, весь ужасающий смысл которого раскрывается даже в одном этом лаконичном документе, трибуналу предстояло в течение двух дней, соблюдая строгое советское законодательство, вновь и вновь выяснять дополнительные подробности и подтверждать мате-, риалы следствия.

Обвиняемые полностью признали свою вину. Так, в частности, на суде подсудимый Илларий Лукашевич показал: «Да, я считаю себя убийцей Ярослава Галана. Во время бесед со мною бандиты говорили, что Галана нужно убить потому, что он в прессе выступает против греко-католической церкви, на Нюрнбергском процессе требовал выдачи Степана Бандеры и суда над ним, что вообще оуновское подполье имеет давние враждебные счёты с Галаном. По существу, подготовкой убийства занимались и мои братья Александр и Миром. Они были согласны с этим решением оуновского подполья… 4 октября 1949 года задание убить Галана мне давал вместе с Щепанским бандит Евген, являвшийся более старшим руководителем, чем Щепанский…

Отец мой также является националистом, — признался далее Илларий Лукашевич. — Зимой 1947 года в его доме собирались Щепанский, Семко, Орест. Всего в доме отца было три их сходки. Всех их отец знал лично. О своих оуновских делах мы говорили при отце не скрываясь, так как он был посвящён в них…

Идя на убийство Галана, я взял гранату и пистолет для того, чтобы в случае преследования бросить гранату в преследующих, иметь возможность убить их и скрыться…»

Подобные признания сделали суду и два других брата Иллария. В частности, Александр Лукашевич заявил суду Военного трибунала: «…ещё летом 1948 года через моего брата Мирона Щепанский дал мне задание собрать сведения о Гаврииле Костельнике и других интересующих подполье лицах. Я должен был узнать их адреса, образ жизни, кто когда работает, когда бывает дома, где ездит и т. п. Я собрал, какие мог, сведения и в письменном виде передал их через брата Иллария в августе 1948 года Щепан-скому».

Свидетельствует подсудимый Мирон Лукашевич: «…мы все, три брата, являемся участниками убийства писателя Ярослава Галана и причастны к убийству священника Гавриила Костельника. Мы все трое, по существу, участники подготовки этих террористических актов…»

На суде с полной ясностью было также раскрыто лицо и разоблачена подлинная социальная сущность тех, кто выпускал на тропу убийств молодых бандеровцев, кто вселял в них надежду на новую истребительную войну, кто, грубо попирая заповедь «не убий», являлся соучастником убийств и прикрывал их своей чёрной сутаной священнослужителя. «Будучи сам, как священник греко-католической церкви, националистически настроен, я в таком же духе воспитывал и своих сыновей… Их националистические убеждения и враждебное отношение к Советской власти в известной степени являются результатом моего влияния на них».

Сделав такое откровенное признание, Денис Лукашевич подробно рассказал суду, откуда ведёт начало его враждебное отношение к Советской власти и ко всему тому новому, что принесла она на земли Западной Украины.

Воссоединение Западной Украины со всем Советским Союзом Денис Лукашевич, по его словам на следствии и суде, воспринял враждебно. «Помимо того, — показывал он, — я был настроен националистически, антисоветски, как священник и греко-католик, и я не мог смириться с тем, что мне придётся жить и работать при Советской власти».

Когда осенью 1939 года части Красной Армии освобождают Западную Украину и спасают население от вторжения гитлеровского вермахта, Денис Лукашевич скрывается несколько дней на чердаке в доме своего соседа. «Да, я был доволен, что летом 1941 года немцы оккупировали Западную Украину, и встречал их с цветами в селе Паршна Львовской области, где я тогда работал священником, — признавался Лукашевич на суде. — В первые же дни оккупации этого села я вместе с бывшим офицером «Украинской галицийской армии» Галибеем принимал участие в создании местной, украинской полиции, начальником которой был назначен участник ОУН Степан Панькевич».

Опасаясь мести народа, когда части Советской Армии приближались ко Львову, Денис Лукашевич вместе со всей семьёй бежит в сторону венгерской границы, в село Побук, к своему родичу священнику Ярославу Левицкому, у которого впоследствии нашли свой первый приют убийцы Ярослава Галана. Цель бегства — стремление перейти под крылышко адмирала Хорти. Но быстрое продвижение Советской Армии помешало Лукашевичу найти убежище у венгерских фашистов.

Подтверждая на суде, что его квартира часто посещалась представителями националистических банд, Денис Лукашевич признался также, что он оказывал постоянную материальную помощь убийцам: «С 1945 года до самого ареста вместе с церковным старостой

Дмитрием Пясецким я передал для нужд подполья ОУН из церковных средств 20 тысяч рублей. Пясецкий вручил их участнику подполья Ивану Гринчишину, по кличке Орест…