Читаем Я – Малала полностью

Муфтий, живущий рядом с нашей школой, был членом Таблиги Джамаат, группы Деобанди, которая каждый год устраивает в Райвинде, поблизости от Лахора, грандиозный съезд, на который собираются миллионы людей. Наш прежний диктатор, генерал Зия-уль-Хак, тоже посещал эти съезды. В 1980-х годах, при его режиме, Таблиги обладала большим влиянием. Почти все армейские имамы, проповедующие в казармах, принадлежали именно к этой группе, и многие армейские офицеры находились под их влиянием.

Потерпев неудачу с нашей домовладелицей, муфтий не успокоился. Он собрал нескольких влиятельных человек и старейшин, проживающих по соседству, и во главе этой делегации направился к нашему дому. Делегация состояла из семи человек – несколько старших таблигов, смотритель мечети, бывший участник джихада и владелец магазина. Все они едва сумели втиснуться в наш маленький дом.

При виде нежданных гостей отец очень встревожился и приказал нам с братьями уйти в другую комнату. Но дом был таким маленьким, что мы слышали каждое слово.

– Я ученый богослов, представляю Талибан и Таблигиан, – заявил мулла Гуламулла.

Чтобы придать себе весу, он прибегнул к авторитету сразу двух исламских организаций.

– Я представляю также всех правоверных мусульман, которые считают, что ваша школа для девочек – харам и богохульство. Ее следует незамедлительно закрыть. Девочкам незачем ходить в школу, – продолжал он. – Женщина не должна покидать женскую половину дома, дабы избежать посторонних взглядов. Вспомни, что в Священном Коране не упомянуто ни единого женского имени, ибо женские имена – это сокровенная тайна, которую Аллах не пожелал нарушать.

Отец более не мог это слушать.

– В Коране много раз упоминается имя Мариам, – перебил он. – Разве она не была женщиной, и женщиной весьма достойной?

– Коран упоминает о ней лишь с одной целью – доказать, что Иса (Иисус) был сыном Мариам, а не сыном Божьим, – возразил мулла.

– Может быть, – кивнул отец. – Тем не менее в Коране Мариам называется по имени, и ты не можешь это отрицать.

Муфтий хотел продолжить спор, но отец решил, что в этом более нет смысла. Он повернулся ко всем прочим и сказал, указав на муллу:

– Когда я встречаю этого человека на улице, я всегда его приветствую, а он лишь склоняет голову, не отвечая ни слова.

Мулла смущенно потупился, так как ислам настаивает на том, что люди должны приветствовать друг друга подобающим образом.

– Твоя школа – харам, – упрямо повторил он. – Именно поэтому я не желаю тебя приветствовать.

Тогда голос подал один из тех, кого мулла привел с тобой.

– Мне сказали, ты принадлежишь к неверным, – обратился он к отцу. – Но я вижу в твоем доме Священный Коран.

– А как же иначе! – воскликнул отец, пораженный тем, что его веру поставили под сомнение. – Я – мусульманин.

– Вернемся к разговору о школе, – заявил муфтий, недовольный тем оборотом, который принял разговор. – Школы для мальчиков и девочек находятся рядом, мальчики постоянно видят девочек, и это очень плохо.

– Нет, не видят, – ответил отец. – Я нашел решение. Девочки входят через другие ворота.

Это решение, разумеется, не удовлетворило муфтия. Он хотел закрыть школу для девочек во что бы то ни стало. Но остальные вовсе не разделяли его непримиримых взглядов и, удостоверившись в том, что мальчики и девочки не видят друг друга, покинули наш дом.

Отец догадывался, что на этом дело не кончится. К тому же он знал, что племянница муфтия тайком посещает школу, – об этом муфтий, кстати, не счел нужным сообщать членам своей делегации. Через несколько дней отец позвонил старшему брату муфтия, отцу девочки.

– Ваш брат меня достал! – сказал он. – Что он за муфтий, хотел бы я знать? Нам всем он надоел до смерти. Не могли бы вы его угомонить?

– Боюсь, тут я ничего не могу поделать, Зияуддин, – ответил отец девочки. – Дома у меня тоже проблемы. Брат живет с нами и сумел превратить жизнь нашей семьи в настоящий ад. Следит, чтобы женщины соблюдали пурда, никогда не покидали женской половины, требует, чтобы его жена никогда не попадалась мне на глаза, а моя жена не попадалась на глаза ему. В таком маленьком доме, как наш, это до крайности неудобно. И какой в этом смысл, ведь жена брата для меня все равно что сестра. В общем, настоящее безумие.

Отец оказался прав. Его противник был не из тех, кто легко сдается. При режиме генерала Зия-уль-Хака в стране проводилась кампания по исламизации, и муллы стали очень влиятельными фигурами.