Читаем Я иду искать полностью

Она страшно озабочена тем, что все мужики на нее пялятся, все ее хотят, слюной капают. И все они не то, негодные, ни на что не ликвидные уроды: нищие, которым баба с углом нужна, сексуально несостоятельные извращенцы или очкарики-задроты. А ей, состоявшейся тридцатисемилетней умнице-красавице с четырехкомнатной квартирой, «Шевроле» и дорогущей сукой лайки-самоеда, такого говна не надо. Ей надо красавца-интеллектуала типа Джеймса Вудса лет сорок назад. А где его в нашей провинциальной прерии взять? Красавцы на поверку оказываются насквозь деревянными, совсем без мозгов – поленом с клювом, «Буратино» в Жанкином лексиконе. Я – вернее, тело, которое она видит, – в отличие от встречаемых ее мужиков слюной не исхожу. Она считает меня голубым до синего, а лучше друга для девушки не найти. Поэтому после очередного любовного фиаско Жанка плачется мне в жилетку.

– Нет, вот ты скажи, – начинает она размазывать сопли по кулакам, – вот как я могла на такое чмо повестись? Он же говорит «транвай»!

Пожимаю плечами. Очередная попытка нарыть интеллект в буграх холеных мускулов не удалась.

– А ты надеялась, что он инструктором по фитнесу работает, потому что в Академии наук места закончились? Типа тело попашет – монографию попишет? Переходи лучше на очкариков, которые идут в комплекте с мамой и хрущевкой-однушкой. Может, Перельмана какого словишь с Нобелевкой. Будешь с ним теоремы решать. Приоденешь, волосья ему сброешь, и будет у тебя достойный хахаль. Мозги из ушей.

Жанка сопит, жалуется дальше:

– Еще эта сука долбаная, – начинается тема собаки. – Прикинь, погулять вывела, а она с поводка – и через весь двор к помойке. И сразу, не рассусоливая, отдалась проезжему молодцу, блохастому Франкенштейну, наскоро сляпанному из чего попало. Отросшая кудлатость от пуделя, слюнявый прикус от бульдога и глаза спившегося интеллигента от бассет-хаунда. На них, наверное, и клюнула. Приятно ж иметь дело с интеллигентным человеком… тьфу ты, е-мое, – с псом. Пока я добежала, у них уже все сладилось, мне только заключительное занюхивание досталось. Моя прошмандовка улыбается – оттянулась. Я ее, конечно, поводком отходила для полного оттяга. Да делать-то чего? Теперь вот ублюдков ждать будем, выводок мелких Франкенштейнчиков. Ты не возьмешь, часом, парочку?

Я сочувствую подниманием плечика и понимающей кривой ухмылкой. Она утешается, а я имею зарплату значительно выше своих профспособностей. Все довольны, все смеются.

Ненавижу ее. Похотливая тварь, такая же, как и ее лайка. Стоит самцу подергать Жанку за сосок, и она готова, потекла, раздвинула ноги. А потом начинается: стоит не так, сидит не так.

Короче, прискакали мы с Жанкой утренней лошадью в культурную столицу. И тут началось. Гадость. Полнейшая задница.

Раньше в «АРНО» нами занимался дедок один. Я думаю, он был одним из основных акционеров компашки. Вот если б ему тридцатник слить, был бы самый Жанкин вариант: импозантище и мозги на месте. Но из когорты потенциальных женихов он вышел, а нынче оказалось, что уже и на пенсию выскочил. Теперь, поди, на Гаваях-Мальдивах сам слюни пускает на моделек с пластиком повсюду, от сисек до черепушки. А нам новую кураторшу подсунули. Цапля – ноги, шея, клюв, очки. Длинная и сухая, на ходу скрипит. Такая же озабоченная, как Жанка.

И хуже всего, что запала она на мое чертово тело, на скафандр, в котором я заперта. Лыбится призывно, нависает, когда я за столом сижу, и ручку мне на плечо. Задыхаюсь в облаке ее запахов, мало того что от нее похотью, кислятиной разит так, что я и человечьим носом чую, она еще и надушилась до одури дрянью какой-то. Меня аж передергивает. А она:

– Что-то не так?

– Аллергия, – говорю, – на духи.

Лапки костлявые к груди прижала, глаза за очками круглые, дурные, радужки светло-серые, мне снизу под углом кажутся почти бесцветными, как льдинки. Вот она ими хлоп-хлоп:

– Ох, простите, я не знала.

Жанка мне:

– Осчастливь барыню, чего тебе стоит. Поулыбайся, в ресторан своди за ее счет. Она, может, тебе какой «Ролекс» подарит. До постели ж можно не доводить. На потом пообещать. А то она с неудовлетворенки накатает про нас отзыв вредительский, дескать, мы не тем местом аудит провели. Они к другим переметнутся – таких контор, как наша, пруд пруди. А нам клиента терять нельзя. Шеф нас сразу на колбасу пустит.

Уговаривает меня. Мне-то плевать и на клиента, и на шефа. Ну, уволит он меня – пойду в другую контору бумажки перекладывать, ничего не потеряю. Жанке не плевать, если ее из начальниц отдела в планктон переведут, то от зарплаты здоровый кус отчекрыжат. Как жить-то? У нее только на косметолога затраты, как бюджет какого-нибудь Заира или Либерии. Она меня на-под Цаплю пытается уложить из своего шкурного интереса, сучка.

– Да и чего не перепихнуться разок с этой? Она ничего вроде. Ухоженная, – не оставляет своих попыток Жанка. – Давай. У тебя получится.

– Не-а. Если эта суходушина передо мной разденется, меня стошнит. В лучшем случае.

– А в худшем?

– Ну-у-у…

Не говорить же ей, что может быть в худшем.