В «Египетских ночах» Чарский посещает в трактирном номере итальянца-импровизатора. Сейчас этот итальянец — вдохновенный поэт с гордо поднятою головою, изумляющий и трогающий. И сейчас же вслед за этим — мелкий торгаш, вызывающий отвращение своею дикою жадностью. И эпиграф к этой главе: «Я царь, я раб, я червь, я бог». В. Вересаев. В двух планах (о творчестве А. С. Пушкина). Я — царь. Корона набекрень, / и горностай сивухой залит. / И что сулит похмельный день, / меня нимало не печалит. / Я — раб, не чующий ярма. / И бич, и пайка мне — во благо. / Да обойдут тебя грома, / тоталитарная общага! / Я — червь, петляющий во лжи, / во прахе тучного тщеславья, / где все мечтания — удавьи, / свои на ощупь — миражи. / Я — бог, забывший божью суть, / хранящий этот мир лядащий, / не всемогуществом, отнюдь, / а только жалостью слепящей. О. Тарутин. Личная расшифровка. Нева, №3,1993. «Я царь — я раб, я червь — я бог!» -говорят нам, прихлёбывая винцо, древние греки, одомашненные режиссёром. Не зазнаваясь, В. Ша-миров отказывается от роли царя и бога, которая чаще всего приписывается всяким творцам вообще и режиссёрскому племени в частности. Статья Г. Ситковского «Быть Вуди Алленом» о постановке реж. В. Шамировым на сцене «Под крышей» Театра им. Моссовета пьесы Вуди Аллена «Бог». Театр. смотритель, 6.05.2004.
Привыкал [Кеша] к новой местности, к рыбакам, среди которых никто не знал, что у себя, дома, Кеша - царь и бог, тут же - рядовой рыбак, и никакого ему почтения, да ещё эти черепяне, пропахшие металлом, опалённые огнём, - мирному человеку, сыну скромной природы, с ними непривычно и тревожно. В. Астафьев. Светопреставление. Царь, раб и червь гламура. Статья К. Рылёва об открывшейся в музее совр. искусства выставке нем. художника Маттиаса Кестнера под хирургическим назв. «Пластическая операция». Выставка представляет собой полсотни картин, выполненных на алюминиевой основе, с интригующими изображениями топ-моделей и поп-идолов. Нов. газета, 18.09.2006. Что есть явление меня / на беспокойной сей планете? / я бог? я червь? иль что-то я / случайное меж тем и этим?// Неверный флюгер бытия / вращаем силою тупою - / то в счастье задыхаюсь я, / то гибну в сотый раз от боли. // Не созидать - мой стыдный рок. Но созерцание грешно ли? / И верно ль я - сорняк-вьюнок / в житейском хлопотливом поле? Н. Сергеева. Что есть явление меня... В кн. «Номерок на ладони». Магнитогорск, 2008.
Я ЧЕЛОВЕК, И НИЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ МНЕ НЕ ЧУЖДО.
Публ.
Цитируется также по-лат.: Homo sum, humani nihil a me alienum puto. Восходит к комедии Теренция «Самоистязатель» (1, 1, 25). Фраза у Теренция употр. ирон. в разговоре двух приятелей. Один упрекает другого в том, что тот вмешивается в чужие дела, сплетничает, не думая о собственном доме. Второй на это возражает: «Я человек...» Фраза употр. Екатериной II: «И я человек и человеческого ничто от меня не чуждо». ► Отм.: Михельсон 2, 1903, 578-579; Займовский 1930, 399; Ашукины 1966, 767; Берков 1980, 153; Уолш, Берков 1984, 226; Афонькин 1985, 259; Берков, Мокиенко, Шулежкова 2000, 576; Грушко, Медведев 2000, 537; Хлебда, Мокиенко, Шулежкова 2003, 672-673; Серов 2003, 823; Зыкова, Мокиенко 2005, 310; Кирсанова 2007, 288; Берков, Мокиенко, Шулежкова 2, 2009, 633-634.
О О человеческих слабостях.
Многие думают, что я живу как-то по-особенному, что у меня нет проблем, я никогда не чувствую себя плохо. Это не так. Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Телеутро. В гостях у Людмилы Гурченко. Телепередача, 8.02.95.