Читаем И пришел доктор... полностью

Но вояки пошли ещё дальше. Они взяли да и записали меня в самые лучшие его друзья, поскольку я говорил, что видел Юраса в нашем городке, что он где-то здесь, рядом, буквально в спину дышит, и только что мимо проходил, а завтра, возможно, снова зайдёт.

Ага. Военная мысль пошла тогда другим путём (она просто не знает, что такое тупик). Приказали мне, когда я находился на дежурстве в госпитале, ездить на служебной машине к нему домой, стучать в дверь и оставлять записки с указанием прибыть к начальству (чувствуете логику?).

Ладно. Упражняюсь. Привёз товарищу в дверную щель три послания, типа: «Уважаемый, Юрий Сергеевич. С Вами срочно хочет связаться командир. С низким поклоном, искренне Ваш, господин Орловский». А в последнем обращении вздумал приколоться и сбоку приписал фразу из революционной песни: «Вихри враждебные веют над нами…». К сожалению, вторую строчку забыл («Тёмные силы нас злобно гнетут»), поэтому оставил всё как есть. А записки, к прорицательнице не ходи, проверяли, чтобы ещё и на меня компромат какой поиметь и на ковёр пригласить.

Спустя два дня, вызывают меня Юрасовы замы (в смысле не его замы, а замы его командира) спрашивают с-под бровей:

— А что это Вы там за записку сделали?

—??? — недоумеваю молча, разведя плечи.

— Что Вы там за приписку про вихри в записке написали? — с холодным терпением повторяют они вопрос.

— А что? Ничего не приписывал. Нормальную среднестатистическую записку написал. Вырвал из блокнота двойной лист, а там строчка из песни была. Не зачёркивать же её мне, чернила-то у меня, чай, не казённые, бюджетом не оплаченные! — парирую я сдержанно.

А замы, в ответ, пропустив мимо бюджет, прикалываются по-военному, а может и серьёзно:

— Прокуратура двое суток голову ломала, что за шифровку вы своему коллеге передали.

Представляете, с какими кретиноидами приходилось работать? И это далеко не предел. Кстати, именно здесь очень хочется пояснить, что на основе имеющихся степеней оценки умственного развития я, при помощи моих товарищей, создал свою классификацию применительно к морским военным человечкам. Итак, почти всех вояк нашего Царства можно поделить на четыре группы:

1-я группа: имбицилоиды — это люди с ограниченными рамками службы интересами, постоянно ищущие выгоду, даже во время сна, туалета или вечернего купания в ванной комнате. Их мысли перед отбоем сводятся к одному: «Где урвать?» (мичмана, старшины контрактной службы и т. п.);

2-я группа: идиотуполоиды — это люди, которые в начале своего жизненного пути ещё подавали надежды на благоприятное умственное социальное развитие, но, придя на море, полностью их потерявшие и слившиеся с общей серой массой (пиджаки различных категорий, старпомы и пр.);

3-я группа: кретиноиды — это люди, которые «включают дурака» по привычке или из вредности, то есть даже тогда, когда этого совсем не требуется. Остатки их мышления (если это вообще можно назвать мышлением) целиком направлены на вселенское разрушение. При вопросе «Что Вы можете сделать с офицером?» тут же отвечают: «Наказать». Варианты «Объявить благодарность, премировать» и прочее им не знакомы (командиры, начальники и т. д.);

4-я группа: затупки — это люди, уже прослужившие на флоте порядочное число лет, но побоявшиеся его покинуть из-за страха отчуждённости и никому ненужности. Данная группа особо опасна, поскольку только она начинает безумно переделывать уже имеющиеся устои флота (замы всех категорий, старшие офицеры и остальные).

NB!!! Во избежание нелепых обид и ненужных слёз снова поясню, что данная классификация относится далеко не ко всем (не будем ровнять под одну гребёнку), но к очень многим.

Хорошо. Вернёмся вновь к Юрасу. Родил он девочку. Красавицу Полину. Рост 3464 сантиметра, вес — 53 грамма Тьфу, опять напутал. Рост с весом — наоборот. По шкале Апгар (Апгар — это «дядька» такой умный был, с приятным именем Виржиния) на 8 — 9 баллов. В общем, здорового, полноценного ребёнка.

Радостный, приезжает друг мой, как и положено, на десятые сутки, чтобы уголовного дела не завели. Направляется, пешим ходом, в базу. Пока шёл до неё, проклятой, по морской связи добрые люди уже передали, что «беглец» движется к объекту. На крыльце штаба, несмотря на субботний день, его встречал командир, сам адмирал… контр. Стоит, руки в бока впендюрил. Тело своё по крыльцу, точно жаба, развалил. Глазюки выпялил на Юраса и твердит высокозвучным баритоном:

— Я не буду долго разговаривать, а задам всего лишь один-единственный вопрос. Где Вы были? Чем занимались? Почему уехали без разрешения? Кто Вас отпустил?

— Не понял Вас, тащ адмирал, — удивляется Юрас так неподдельно, что даже его брови, одна обгоняя другую, асимметрично поползли вверх.

— Где Вы столько времени пропадали? — подытожил командир, зная наперёд возможный ответ.

— A-а, это. Так я ездил на роды любимой и, замечу, единственной супруги, — честно заключил новорожденный папаша, зная о троекратном посещении ЗАГСа собеседником.