Читаем И плачут ангелы полностью

— Вот еще глупости! — пробормотал Зуга и закрыл окно.

Паровоз набирал скорость на равнине, чтобы с разбегу атаковать горы, охранявшие глубину африканского континента.

Джордан Баллантайн галопом проскакал по дорожке, ведущей к огромному дому, стоявшему под сенью дубов и сосен на нижнем склоне плоской горы. Джордана грызло чувство вины. Впервые за много лет он пренебрег своими обязанностями на целый день. Даже год назад подобное было немыслимо: каждый день, включая воскресенье и праздники, мистер Родс нуждался в его постоянном присутствии.

Едва заметная перемена в их отношениях лишь усиливала чувство вины и вызывала какую-то еще более разрушительную эмоцию. В общем-то не было никакой необходимости проводить с отцом весь день, с той самой минуты, когда ранним утром почтовый корабль вошел в Столовую бухту, подгоняемый свежим юго-восточным ветром, и до того, как северный экспресс отошел от платформы кейптаунской станции. Вполне можно было бы вернуться назад пораньше, отделавшись парой часиков, но когда Джордан попытался получить признание своей незаменимости от мистера Родса, тот, не отрывая взгляда от лондонских газет, сказал: «Ты можешь взять выходной на несколько дней, если хочешь, — Арнольд обо всем позаботится».

«Я внес поправки в двадцать седьмой пункт вашего завещания…» — начал было Джордан и услышал в ответ то, чего больше всего боялся: «Отдай это Арнольду. Пора бы ему разобраться в стипендиях. Кстати, заодно он получит шанс воспользоваться своей новой машинкой».

Мистер Родс радовался, как ребенок, видя свои письма быстро и аккуратно отпечатанными на «Ремингтоне». Пишущая машинка стала еще одним источником беспокойства для Джордана: он пока не освоил эту шумную диковинку, в основном потому, что Арнольд ревниво не подпускал к ней никого другого. Джордан заказал себе такую же, но пройдут месяцы, прежде чем посылку доставят из Нью-Йорка.

Он осадил громадного гнедого коня у заднего крыльца Гроте-Схюра, бросил поводья слуге и поспешил в дом. Поднявшись по лестнице на второй этаж, Джордан прошел прямо в свою комнату и пинком закрыл за собой дверь, на ходу расстегивая рубашку.

Из фаянсового кувшина он налил воду в тазик для умывания, ополоснул лицо и вытерся пушистым белым полотенцем, которое небрежно отбросил в сторону. Расчесав золотистые кудри щеткой с серебряной ручкой, Джордан уже хотел отвернуться от зеркала и пойти за чистой рубашкой, но вдруг остановился и задумчиво посмотрел на себя.

Он склонился поближе и провел пальцами по лицу. В уголках глаз залегли морщинки и не желали разглаживаться, даже когда он натянул кожу. Слегка повернув голову, в падающем из высокого окна свете Джордан разглядел мешки под глазами.

«Они становятся заметны, только если смотреть на них под этим углом», — подумал он и разгладил волосы на макушке. Сквозь редеющие кудри засветилась кожа, и Джордан поспешно распушил пряди.

Он хотел отвернуться, однако зеркало притягивало словно магнит. Джордан улыбнулся — верхняя губа приподнялась, открывая левый клык, который явно потемнел по сравнению с прошлым месяцем, когда дантист удалил нерв.

Джордана внезапно охватило пронзительное отчаяние.

«До дня рождения осталось меньше двух недель — мне исполнится тридцать лет. Господи, я старею! Становлюсь старым и уродливым. Разве кто-то может любить меня таким?»

Он стиснул зубы, заглушая грозившее вырваться наружу рыдание, и отвернулся от не знающего жалости стекла.

В его кабинете на покрытом сафьяном столе лежала записка, прижатая серебряной чернильницей: «Зайди ко мне как можно скорее. С. Дж. Р.».

Увидев знакомый почерк, Джордан воспрянул духом, схватил стенографический блокнот и постучал в дверь.

— Войдите! — отозвался высокий голос.

— Добрый вечер, мистер Родс, вы хотели меня видеть?

Мистер Родс промолчал, продолжая делать поправки в отпечатанном на машинке тексте: перечеркивал слово, заменяя его другим, ставил вместо запятой точку с запятой.

Джордан внимательно вгляделся в своего кумира.

Волосы мистера Родса совсем поседели, под глазами набрякли темные мешки, веки покраснели. На шею свисал второй подбородок. Во взгляде погас прежний огонь пророка. Всего за полгода, прошедшие с неудачного налета Джеймсона, мистер Родс сильно сдал.

Джордан вспомнил тот день, когда до них дошли новости о провале, — он сам сообщил их мистеру Родсу в этой самой библиотеке.

В тот день пришли три телеграммы. Джеймсон адресовал свою не в Гроте-Схюр, а в офис мистера Родса в Кейптауне, и она неделю пролежала в почтовом ящике безлюдного здания. Телеграмма начиналась словами: «Поскольку я не получил от вас возражений…»

Второе сообщение пришло от городского судьи в Мейфкинге мистера Бойса: «…полковник Грей выехал с отрядом полиции на помощь доктору Джеймсону…»

Последнюю телеграмму прислал начальник полиции в Кимберли: «Считаю своим долгом уведомить вас, что доктор Джеймсон во главе вооруженного отряда пересек границу Трансвааля…»

Мистер Родс читал телеграммы, аккуратно разложив их перед собой на столе.