Читаем Homo Гитлер: психограмма диктатора полностью

К 1920 году начали открыто говорить о захлестнувшей общество «волне инверсии». Этого же мнения придерживался и выдающийся психолог того времени Вильям Штерн.[140] В том же году другой автор опубликовал данные, согласно которым 30% юношей, участвовавших в молодежном движении, испытывали влечение к представителям собственного пола.

Общество наводнили босоногие пророки и проповедники новых религиозных учений, широко распространились ночные купания, беспредметная живопись и платья свободного покроя без корсета и бюстгальтера. «Вечно юные», парни и девушки стали доминирующим социальным характером. Пышным цветом расцвел инфантильный страх перед противоположным полом, шовинизм проявлялся не только в «презрении к женщинам и декларировании мужской любви, утверждающей маскулинный идеал и антифиминизм, но и нарцистский отказ от реальности».[140]

Одним словом, своеобразная сексуальная ориентация Гитлера была продуктом своего времени. Это поколение провело четкую разделительную грань между эросом и сексом. Отто Вайнингер, к которому Гитлер относился с большим уважением, считал любовь и половое влечение «полностью взаимоисключающими, противоположными состояниями».[141] Его образ женщины был расколот на противостоящие ипостаси проститутки и Девы Марии. Тристан и Изольда, являвшиеся идолами Гитлера, были для Вейнингера парой, которая «нашла себя на вечные времена».

У Адольфа Гитлера не было детей. Это было тем более примечательно, что в третьем рейхе многодетность всячески поощрялась и пропагандировалась. В своих монологах, произнесенных в ставке, фюрер требовал, чтобы каждая семья, обладавшая национальным сознанием, имела не менее четырех детей. В то же время Гитлер не дал какого-либо четкого обоснования собственной бездетности. Своей секретарше Шредер он объяснял это весьма невразумительно: «То, что я не женился, значительно расширило мое влияние на женскую часть населения. Я могу позволить себе потерять популярность среди немецких женщин, поскольку они оказывают решающее влияние на исход выборов».[142] По-видимому, в данном случае Гитлер высказывал точку зрения своего наставника Дитриха Экарта, который в начале 20-х годов определил, что будущий фюрер должен быть не особенно интеллигентен и обязательно холост — «тогда мы завоюем симпатии женщин». Точка зрения, согласно которой холостой политик имеет больше шансов на выборах, является типичным мужским заблуждением. Наоборот, политический деятель с привлекательной женой, крепкой семьей и хорошими детьми может завоевать симпатии избирателей-женщин ничуть не хуже, чем холостяк. Кроме того, в 1938 году ни о каких выборах речи больше не шло. Неужели немецкий народ отвернулся бы от Гитлера, если бы он женился?

Подобный аргумент не убедил даже личного адъютанта фюрера Шауба. Несмотря на то что люди из окружения Гитлера не имели возможности уделять своим семьям должного внимания, практически все они были женаты. Тем не менее Гитлер оставался тверд: «Я никогда не женюсь…» Причем дело было не в отсутствии подходящей пары. Он повторял, что никогда не женится, и после того, как стал встречаться с фройляйн Браун.[143]

Окружение Гитлера считало, что у него не было нормальных сексуальных отношений. По мнению Шредер, «Гитлер охотно окружал себя красивыми женщинами, но робость и страх скомпрометировать себя удерживали его от любовных приключений. Если эта робость считается ненормальной, тогда он был ненормальным».[144]

Однако даже более спокойная, дистанцированная форма эротических отношений была ему полностью чужда. Мы не знаем ни одного любовного письма Гитлера к женщине. Шредер считала: «Он играл с окружавшими его женщинами в эротику, но у него не было с ними никакого секса». По-видимому, он любил Гели, «но не имел с ней половых контактов… Его отношения с Евой Браун также были одной видимостью». Для его врачей вовсе не было тайной, что фройляйн Ева не являлась для их пациента сколько-нибудь значимым эротическим раздражителем. Однако они списывали это на возраст и стресс, вызванный тяжелыми нагрузками на работе. В то время когда секс не являлся столь важной вещью, как сегодня, считалось совершенно нормальным, что мужчина после пятидесяти не проявлял интереса к половой жизни. Во время медицинских осмотров тема секса могла вообще не затрагиваться. Эрнст Гюнтер Шенк считает, что «тогда табуированные области были намного шире, чем сегодня».[145] Во всяком случае, в то время казалось совершенно невероятным исследовать на предмет наличия спермы одежду женщин, которые имели доступ к главе государства, чтобы таким способом получить неопровержимые доказательства его сексуальной активности.