Читаем Гвардейские залпы полностью

Будкин уже долго держался с ним рядом, а потом окликнул и нас. Мы взяли у Жени стереотрубу и карабин, и ему стало полегче. А вскоре показалась и знакомая надпись над воротами: "Тяжело в ученьи - легко в бою".

Москва родная!.. Красная площадь, Пятницкая, парк имени Горького, Москва-река... Но за училищным забором, кроме колеи железной дороги и верхушек деревьев кладбища, ничего не видно.

Все приглушено, замаскировано. Ни искры света. В небе сеть аэростатов. Суровая и озабоченная, тревожная военная Москва.

Враг у ворот!..

- Танки справа!..

- Танки слева!..

Гремят тяжелые станины пушек, со звонким гулом ударяются о землю. Длинный мощный ствол бороздит пространство, отыскивая эти невидимые танки врага, стучит тяжелый снаряд о казенник, громко лязгает замок.

- Новые системы, наверно, еще не так покрутить придется, - говорит на перекуре лейтенант Шикунов и, прикончив окурок, командует:

- Расчеты, к бою!.. Танки сзади!..

В полдень в широко распахнувшиеся училищные ворота быстро въехали и понеслись по асфальту плаца в дальний угол артпарка странные военные машины. Казалось, они нагружены понтонными средствами.

- Они!.. - пронеслось по училищу.

Новое оружие прибыло!

В этот день наша батарея заступала в наряд по училищу.

Поспав после обеда, принялись начищать сапоги, подшивать подворотнички, драить на фанерках пуговицы.

- Ты знаешь, что заступаешь не на восьмой, а на четырнадцатый пост? неожиданно спросил меня Будкин, который шел в наряд помощником начальника караула.

Восьмой пост - склады. Укромное место - никто не ходит. Спокойно. Четырнадцатый пост? Раньше такого не было. Я удивленно поднял глаза на помкомвзвода.

- Четырнадцатый пост у новых орудий! - таинственно проговорил Мишка. - Как стемнеет, я пойду проверять посты, и мы с тобой все осмотрим.

- На посту? Да ты что?

- Я говорю, когда стемнеет. - Голос Мишки звучал страстно. - Надо же узнать, что это за оружие?

- После узнаем, - проговорил я, но голос мой прозвучал неуверенно.

Смеркалось, когда я с винтовкой под правым локтем прохаживался вдоль новых боевых машин.

О чем только не передумаешь, находясь на посту. Такой уж наряд. Ходи вокруг объекта, зорко посматривай по сторонам и думай свои думы на здоровье.

Второй месяц шла война. Второй месяц, как мы никуда не выходили из стен училища (не считая, конечно, полевых занятий). Правда, мать с Юркой ко мне два раза приезжали. Чувствовалось, что трудно обоим, но бодрились. Юрка собрался в ученики на завод, мать теперь шила армейское белье. Осенью 1940 года совсем еще молодым от сердечного приступа умер отец, жить стало трудней, все разговоры матери о ее большом искусстве швеи оказались несостоятельными. А Юрке было всего четырнадцать. Так и пошли в комиссионку одна за другой вещи. Первым уехал велосипед - последний подарок отца. Ждали, когда же я кончу училище и смогу помочь семье...

Однако я отвлекся в сторону. Рядом со мной находилось то самое таинственное оружие, о котором было столько разговоров. Осматривать его я все же не решился - не имел права. Только чуть-чуть отодвинул брезент, мельком разглядел какие-то металлические

стойки.

Послышались шаги, я встрепенулся, замер. К посту направлялся лейтенант Шикунов. Сразу мелькнула неприятная догадка. "И он смотреть пришел".

- Стой, кто идет?!

- Начальник караула!

- Начальник караула, ко мне, остальные на месте! - крикнул я одиноко вышагивавшему Шикунову.

- Так... Происшествий никаких? Вы же понимаете, какой у вас ответственный пост? - начальник караула медленно обходил колонну машин. Вот он осторожно остановился возле одной и нерешительно дотронулся рукой до брезента.

- Нельзя, товарищ лейтенант! - я резко наклонил штык приставленной к ноге винтовки.

- Ну-ну! - лейтенант быстро отдернул руку. - Так!.. Хорошо!.. Правильно службу несете... - и он отправился обходить посты дальше.

"Только позволь тебе, - думал я, глядя вслед командиру взвода, - завтра же меня раздраконишь за нарушение устава!"

Через полчаса появился Будкин и без лишних разговоров, сгорая от любопытства, дернул за тесемку брезента.

Минута, другая и раздался удивленный голос Будкина:

- Это не они!

- Как не они?! Что же еще может быть?

- Нет ни казенной части, ни ствола! Рельсы какие-то...

- Да вылезай скорее! - нервничал я. - Не хватило, чтобы нас застукали.

Будкин как бы и не слышал.

- Зубчатка... это, возможно, поворотный механизм.

- Товарищ разводящий, - сказал я свистящим шепотом, - вылазь и марш отсюда!

- Ты что, сдурел?

- Стрелять буду! Предварительный вверх. Считаю до трех. Раз...

Мишка выскочил как ошпаренный.

- Тоже друг.

Меня разобрала злость. На занятиях к Будкину не подступись, устав знает, а тут...

- Ты чему людей учишь? А сам? Мишка ушел, не сказав ни слова. А вскоре снова послышались знакомые шаги.

- Стой, кто идет?!

- Разводящий со сменой!..

На следующий день, сразу после обеда, Будкин куда-то исчез. Его не было на ужине, и появился он только перед отбоем. Мишка возбужденно поманил меня и Ивана к своей кровати. Мы заторопились. Он, конечно, принес какие-то необычные новости.

- Ты где пропадал-то? - забасил подошедший чуть раньше меня Иван.