Читаем Гусариум полностью

У большей части домов были заперты ворота и ставни. Улицы и переулки были пустынны. В воздухе пахло гарью и дымом. Изредка встречались русские с беспокойно-робкими лицами и французы с негородским, лагерным видом, шедшие по серединам улиц. И те и другие не обращали на Пьера никакого внимания, из чего Безухов сделал вывод, что наука быть незаметным также приносит пользу. Он продвигался по улице, наблюдая многочисленные дымы пожаров, однако не уделяя огню особого внимания. И напрасно. Внезапно особняк, мимо которого проходил Безухов, явил в окнах багряные языки пламени, а через мгновение на улицу вырвался огненный демон. Яростные персты жара простерлись над мостовой, жирный черный дым заволок всё кругом. Послышался стон и треск — это разрушалась крыша. Пыль взметнулась, мешаясь с клубящейся тьмой пожара. Во все стороны полетели пылающие головни. Люди кричали, потерявшись в дыму. На Безухова выскочил французский солдат с обожженным лицом, попытался уцепиться за рукав. Безухов оттолкнул француза. Тот упал навзничь, да так и остался лежать, нелепо-опрятный в своем бело-синем мундире. Пьер почувствовал растерянность. Он был готов к встрече с человеком, но не со стихией. Куда бежать, где искать выход во внезапно нахлынувшей тьме — было решительно непонятно. Между тем едкий дым попал в легкие и Пьер стал задыхаться. Где-то рядом тяжко падали куски стены погибающего особняка. Спасение явилось в виде мощной груди пегой лошади, запряженной в небольшой возок. Над лошадиной головой виднелись широкие плечи и простое рябое лицо с рыжими усами.

— Садись, барин, прокачу! — с неожиданной лихостью гаркнул извозчик.

Пьер, не долго думая, прыгнул на сиденье. Едва успел он схватиться за поручень, как свистнул кнут, и лошадь рванулась вперед, вынося повозку из дымного ада на свет и воздух.

— Бежишь, барин? — обернулся к Пьеру веселый мужик.

— Нет, — коротко ответил граф, решив, что низко будет лгать своему спасителю. Он глянул на свою ладонь. Пальцы немного подрагивали. Граф только понял, что мог глупо погибнуть в дыму пожара и не выполнить своего предназначения.

— И я не бегу, — согласно кивнул извозчик. — Меня Прошкой звать.

— Меня — Петром. А с чего ты взял, что я барин?

— Да нешто тут ошибесси? А лицо, а руки, а повадка? Я сызмальства на извозе. Мы сословия различать обучены. — Прошка оглянулся кругом и продолжал: — Я решил — не пойду из Москвы. Людей буду вывозить. С утра вожу. Почитай десятка три закоулками на окраину свез. Кто по реке ушел, кто огородами. Хранцуз-то здесь чужой, всех троп не знает. Вот сейчас тебя вывезу и опять в центр подамся. Может, кому еще пособлю.

«Лихой мужик, и пожара не боится. Может, открыться ему?» — подумал Пьер, испытующе глядя в безгрешную Прошкину спину.

— А меня, Проний, вывозить не надобно. Мне до Бонапарта нужно, к Николе Явленному. Послание у меня.

— О как! — изумился мужичок. — А дозволено ли будет спросить, что за послание? Небось секретное?

— Не секретное, — усмехнулся Пьер и показал извозчику пистоль.

— Вон оно как… — нахмурился Прошка, но почти сразу просветлел челом. — Дело великое и опасное ты задумал, барин. Пожалуй, подмогну я тебе. Вдвоем да с возком сподручнее будет. Только обещай, ежели убьют меня, сообщить родным в деревню Лесново, что на реке Калинке близ Семеновского скита. Найдешь?

— Найду, — кивнул Пьер.

— Ай, выручайте, святые угодники! Но, пошла, мертвая! — взревел Прошка и пронял кобылу кнутом так, что та рванулась вперед с небывалой силой. — Поедем, Настька, Бонапарта решать!

Тихон озабоченно глянул на свечу. Почти догорела. Встал и пошел к флигелям брать запас. По дороге решил конфисковать еще котелок щей с кухни, встретил любезную сердцу повариху Авдотью Ниловну и совсем запропал. Вскоре из тьмы явился худой и бледный призрачный Сен-Том. Он дремал рядом на лавке. Подергав себя за кончик носа, перечел написанное при свете догорающей свечи. Нацепил смешные круглые очечки толстого стекла и взялся за перо.

Сен-Том как истинный француз и патриот таил в глубине сердца приязнь к деяниям императора. И считал, что даже при всех его ошибках был то человек великий и достойный. Он горько переживал, что Франция не заключила союза с Россией, а вместо этого взялась в одиночку покорять мир и надорвалась, как другие до нее. За долгие годы работы с русскими Сен-Том начал испытывать снисхождение к северным варварам и уважение к их глубокой и мощной натуре. Он также осознал здесь в полной мере, что именно русское оружие долгое время обороняло Европу от нашествия азиатских орд. Тем не менее, понимая, к чему ведут его коллеги по триумвирату, француз не мог не попытаться спасти Наполеона.

— Что там, маршал? Что за дымы? — Орлиный профиль императора бестрепетно встречал отблески московских пожаров. Лицо было спокойно и торжественно. Он снял шляпу и стоял, подняв воротник плаща. Ледяное дыхание севера еще не овладело землей, но уж небеса наливались опасной серостью, предвещая осеннюю непогоду.