Читаем Гроздья Граната полностью

Близ Капитолия, в каменоломнях, также издревле имелся карцер Лаутумия. Кроме того, в крупнейших имениях (латифундиях) имелись так называемые эргастулумы (рабочий, смирительный дом) – помещения в стоящих особняком зданиях на территории усадьбы, выступающие в роли карцеров для временно наказанных невольников и тюрьмы для рабов, которые за какие-то проступки были обречены на пожизненные работы в оковах. Также эргастулумом обычно называлась особая тюрьма для граждан, в которую богатые заимодавцы запирали неисправных должников, употребляя их на ежедневную работу. Тяжелым наказанием были каторжные работы на рудниках (только на испанских серебряных рудниках было занято до 40 тыс. рабов). Осужденный при этом рассматривался как вечный раб государств. А вот формирование западноевропейской пенитенциарной политики и системы специальных учреждений для организации наказания в виде лишения свободы было тесно связано с видением картины мироздания католической церковью и мерами, предпринимаемыми государством по борьбе с девиантным поведением неблагополучных слоев населения (к примеру, нищими и бродягами). Поэтому оно проходило в рамках социальной функции первоначально общественных, а позже и государственных институтов.

В странах Западной Европы на протяжении длительного времени тюрьмы служили лишь средством временного содержания лиц, находящихся под следствием, должников, нищих, бродяг, неизлечимых больных, сумасшедших и т. п.

При совершенно неразвитой государственной правоохранительной системе только социальная поддержка малоимущих и неимущих слоев населения позволяла как-то сдерживать всепоглощающий вал корыстной и насильственной преступности, особенно в голодные годы. Порой принимались радикальные меры по борьбе с нищенством и бродяжничеством. Так, в XIII в. в Генуе во время нехватки продовольствия весь нищенствующий элемент посадили на несколько галеасов (крупные галеры) и вывезли в Сардинию.

Уже потом муж мне рассказывал:

– Знаешь, самое страшное в тюрьме, наверное, это полнейшая невозможность остаться наедине с самим собой, своими мыслями. Рядом с тобой постоянно кто-то находится.

– Ты имеешь ввиду надзирателей? – спросила я.

– Да нет же, конечно, – отвечал Турал, – так называемой «администрации» слишком мало, чтобы уследить за всеми.

– А как же тогда?.. – не поняла я.

– Вокруг, дорогая, там полно других заключённых. Среди которых некоторые шарят глазами вокруг просто от безделия, другие подыскивают себе жертву… – От таких слов мне становилось не по себе, и я спросила:

– Что ты имеешь ввиду?

– Понимаешь, Гюнель, – отвечал мне муж, – в любом обществе, в любом социальном слое есть сильные и слабые. Это неизбежное явление, поскольку одни уравновешивают других. А в тюрьме это просто более заметно, поскольку привычный мир сжат, насколько это возможно.

…Он рассказывал, а я только смотрела в его глаза и слушала…

– И там очень хорошо можно уразуметь смысл выражения: «Выживает сильнейший!» Вот такие и подыскивают себе тех, кто послабее характером, подминая впоследствии под себя. Используя для самых разных бытовых нужд…

Муж помолчал, а потом продолжил: