Читаем Гриада полностью

— Следуйте за нами в Сектор Усовершенствования, — без всяких предисловий предложил биопсихолог.

…Нас поместили в двух смежных лабораторных комнатах и велели ожидать. Я понял, что пришло время действовать. Случай благоприятствовал нам: в потолке лаборатории оказался овальный люк, вероятно, вентиляционный. «Сколько времени в нашем распоряжении?» — лихорадочно думал я, прикрепляя к груди диск.

— Пётр Михайлович, скорее идите сюда. Пора!

Академик что-то мешкал.

— Ну, что вы там? — недовольно закричал я. — Скорей!…

Запыхавшийся Самойлов показался в дверях. Он торопливо засовывал в оттопырившийся карман какой-то прибор, вероятно, взятый в лаборатории. Я лишь развёл руками. В такой момент! Нет, он положительно неисправим!…

— Давай передатчик, — виновато сказал Самойлов.

Пока он настраивал передатчик, я тщательно запер обе наружные двери лаборатории.

— Теперь держитесь крепче за меня, — прошептал я Самойлову. Волнение сжало горло. Мы крепко обхватили друг друга, и я включил диск. Аппарат плавно и сравнительно легко поднял нас к отверстию люка. Мы очутились в широкой тёмной трубе. Куда она выведет нас? Мы поднимались всё выше и выше, изредка касаясь её гладких стенок. Вдруг я довольно чувствительно ударился головой обо что-то твёрдое.

Оказалось, что тут канал изгибался под прямым углом. Сразу стало светлее: где-то далеко впереди забрезжил свет.

Мы ползком стали пробираться по каналу.

— Скорее, скорее! — подгонял я академика.

Мы старательно двигали руками и ногами, пытаясь ползти так, как ползали в старицу наши предки на полях сражений.

Некоторое время в «трубе» слышны были лишь отчаянное пыхтение да проклятия, посылаемые кому-то академиком, не привыкшим передвигаться таким способом. «Скоро ли вернутся биопсихологи? — вертелась в голове тревожная мысль. — Через час или через пять минут? Скорей бы кончилась эта проклятая «труба».

Светлый круг впереди казался всё ещё бесконечно далёким. Я собрал последние силы и пополз ещё быстрее. Академик отставал.

— Не сдавайтесь, Пётр Михайлович! — подбадривал я его. — После отдохнём.

Он молчал и пыхтел.

— Фу!… Наконец-то… — выдохнул я с величайшим облегчением и осторожно высунул голову в отверстие. Сердце радостно забилось: люк выходил как раз к уступу здания Кругов Многообразия.

— Скорей! Ну, Пётр Михайлович! — громко шептал я.

Академик ещё полз где-то в темноте. От напряжения он тяжело дышал.

— Где автомат включения воронки? — тормошил я его.

— Там… подожди, я сейчас, — и он опустился на уступ.

Я видел, как Самойлов побледнел, и понял, что ему будет трудно держаться за меня во время полёта. Тогда я снял диск со своей груди и прикрепил его Самойлову. Потом для надёжности привязался к учёному ремнём и крепко обхватил его за плечи. Диск снова понёс нас по воздуху.

Через минуту мы поднялись на площадку самого высокого уступа здания. Взглянув вверх, я не увидел сквозь прозрачную крышу Трозы фиолетового неба и центра Галактики. По небосводу быстро мчались тяжёлые, хмурые тучи.

— Начинается Цикл Туманов и Бурь, — сказал отдышавшийся академик.

«Плохо это или хорошо?» — подумал я.

— Вот промежуточный автомат туннеля, — показал Самойлов на четырёхугольную пластмассовую коробку у карниза. — Смотри вверх…

Он излучил ритмичные сигналы, нажимая кнопки передатчика. Внутри автомата что-то защёлкало, загудело.

— Есть воронка! — радостно закричал я.

Поляроидная крыша медленно раздвигалась как раз над зданием Кругов, постепенно выпучиваясь вверх в виде широкого конуса.

Я перевёл рычажок диска на полную мощность. Словно жалуясь на непосильную нагрузку, аппарат тонко зажужжал, и мы по спирали поднялись к горлу воронки. Я с беспокойством смотрел на часы. С момента бегства прошло сорок пять минут. «Хватились нас или нет? Скорей бы…» Однако мы поднимались всё-таки медленно.

— Четыре минуты!… — прохрипел Самойлов — Через минуту туннель закроется! Скорей!… Или всё рухнет…

— Сдвигается! — испуганно воскликнул я, видя, как конус стал медленно сокращаться. Уже близко… Ещё миг! Мы еле успели пройти горло туннеля, как оно стало меньше слухового окна и с мягким шорохом сомкнулось. Внезапно я инстинктивно обернулся, как будто что-то толкнуло меня в спину. Сердце сжалось от страха: воронка туннеля открылась, и над ней показалась чёрная точка. Вскоре она превратилась в маленькую фигурку: кто-то гнался за нами.

— Пётр Михайлович, за нами погоня! — сказал я академику.

Тот встрепенулся и, ни слова не говоря, перевёл рычажок горизонтальной скорости в крайнее положение, от чего мы заметно ускорили полёт. Несколько минут фигурка не увеличивалась, но затем стала медленно догонять нас. Мы неслись в сгустившихся сумерках над помрачневшими лесами Гриады, едва не задевая за кроны деревьев. Аппарат сдавал: вероятно, сказывалась перегрузка Вскоре преследователь приблизился к нам настолько, что я смог рассмотреть его лицо. Это был красноглазый Люг! Почему он один? Очевидно, он первым догадался, каким путём мы ушли, и, пока снаряжалась погоня, бросился вдогонку за нами на свой страх и риск. Что ж… тем лучше для нас.