Читаем Грезы Февра полностью

Эбнер, твои люди многому могут научиться у моих, но только не тому, чему научился он. Только не этому. Мне стало жаль его. Он был стар, безобразен и потерял надежду. К тому же он разозлил меня, разозлил так, как та богатая женщина в Будапеште, которая любила умываться кровью. В преданиях вашего народа мои соплеменники выглядят воплощением зла. У вампиров нет души, нет благородства, нет надежды, нет избавления, говорится в них. Я не могу согласиться с этим, Эбнер. Я убивал бесчисленное множество раз, делал ужасные вещи, однако во мне нет зла. Я не выбирал своего пути. Когда нет выбора, нельзя говорить о добре или зле. Нами руководила красная жажда, наше проклятие и наше наказание. Она лишила нас того, чем мы могли бы стать. Но люди твоего племени, Эбнер… над ними не висит подобное проклятие. Тому существу, которое я обнаружил на дровяном складе близ Нового Мадрида, красная жажда была неведома. Он мог стать кем угодно и заниматься мог чем угодно. А вместо этого стал тем, кем стал. Хотя, чтобы быть до конца честным, следует сказать, что в его падении отчасти виновен и представитель моей расы, тот, кто пообещал исполнить неосуществимое желание. Все же, несмотря на то что мне это претит, я могу понять и объяснить его поступок. Союзник в вашей среде значит очень многое и в корне меняет жизнь. Нам всем, и вашему роду, и нашему, в равной степени известно, что такое страх, Эбнер.

Я только одного не могу понять: почему среди вас встречаются отдельные особи, которые с таким вожделением взирают на жизнь во тьме, с такой алчностью стремятся познать красную жажду. Вот и старик мечтал о ней, страстно мечтал. Он умолял меня не бросать его, как сделал это прежний хозяин. Я не мог дать ему то, о чем он просил меня. И не дал бы, даже если бы это было в моих силах. Я дал ему то, что мог.

– Ты ради его блага вырвал ему глотку, так? – донесся из темноты голос Эбнера Марша.

– Я же говорила тебе, – услышал Марш Валерию. Он совершенно забыл, что она находится тут же, так тихо сидела женщина.

– Я убил его, – признался Джошуа, – своими собственными руками. Да, его кровь обагрила мои ладони и капала с них на землю. Но я не притронулся к ней губами, Эбнер. Я похоронил его, не тронув.

Снова в каюте воцарилась тишина. Эбнер Марш, пощипывая бороду, размышлял.

– Выбор, говоришь, – осмелился он наконец. – В этом состоит разница между добром и злом, ты считаешь. Теперь, похоже, сделать выбор предстоит мне.

– Мы все делаем наш выбор, Эбнер. Каждый день.

– Может, оно и так, – промолвил Марш. – Говоришь, тебе нужна моя помощь, Джошуа. Предположим, я соглашусь. В таком случае чем я буду отличаться от несчастного старого мулата, которого ты убил? Ты можешь мне ответить?

– Я бы никогда не втравил тебя ни во что подобное, – заметил Джошуа. – Я даже не пытался. Эбнер, я еще много веков буду продолжать жить после того, как тебя не станет на этом свете, и память о тебе сгинет во мраке времени. Разве я когда-нибудь сулил тебе бессмертие?

– Вместо этого ты посулил мне проклятый пароход, – ответил Марш. – И ясно как день, навешал на уши лапши.

– Даже в моей лжи имелась доля истины, Эбнер. Я сказал, что охочусь на вампиров, чтобы положить конец злу. Разве в этом нет правды? Мне нужна твоя помощь, Эбнер, но помощь партнера, а не холопа повелителя крови.

Эбнер Марш поразмыслил над его словами.

– Хорошо. Предположим, я поверю тебе. Предположим, я стану доверять тебе. Но ведь и ты должен доверять мне, если хочешь видеть во мне партнера.

– Я доверил тебе сокровенное. Разве этого недостаточно?

– Черт, конечно, нет, – сказал Эбнер Марш. – Да, ты сказал мне правду, а теперь ждешь ответа. Если я дам тебе не тот ответ, который ты хотел бы получить, живым из каюты я не выйду, так? Если не ты сам, так уж твоя подружка об этом позаботится.

– Очень проницательно, капитан Марш, – заметила невидимая в темноте Валерия. – У меня нет против вас злого умысла, но Джошуа не должен пострадать.

Марш фыркнул:

– Понимаешь, к чему я клоню? Это не доверие. На пароходе мы больше не партнеры. Положение вещей чертовски неустойчиво. Вы в силах убить меня, как только вам вздумается. Если я не буду паинькой, вы меня отправите на тот свет. В моих глазах все это делает меня рабом, а не компаньоном. Я тоже одинок. С тобой на корабле находятся все твои кровососущие дружки-приятели, которые в случае чего выручат вас из беды. Бог знает, что вы замышляете, а сказать можно все, что угодно. К тому же ты предупредил, что я не имею права ни с кем поделиться. Черт, Джошуа, может, лучше убить меня сразу. Не думаю, чтобы мне понравилось партнерство такого рода.

Джошуа Йорк молча обдумывал услышанное. Через некоторое время он сказал:

– Очень хорошо. Я тебя понял. Что, по-твоему, должен я сделать, чтобы продемонстрировать тебе свою лояльность?

– Для начала, – промолвил Марш, – предположим, что мне понадобится тебя убить. Как я могу сделать это?