Читаем Грезы Февра полностью

Нет, ради собственного спасения мы должны держаться подальше от людских глаз. Но, освободившись от красной жажды, мы, надеюсь, со временем сможем явиться перед наиболее просвещенными из вас, перед учеными мужами, вашими передовыми вождями. Мы во многом способны помочь друг другу, Эбнер! Мы расскажем вам о вашей собственной истории, и от нас вы многому научитесь. Пока мы только начинаем. Я уже поборол красную жажду и со временем, не без посторонней помощи, надеюсь победить само солнце, чтобы мы могли появляться средь бела дня. Ваши хирурги и медики помогли бы нашим женщинам в рождении детей, чтобы воспроизведение себе подобных не означало смерть.

Нет пределов тому, что в состоянии создать моя раса. Слушая Саймона, я понял, что мог бы сделать нас величайшим народом на земле. Однако сначала, чтобы начать задуманное, я должен отыскать и собрать его представителей.

Задача эта не из простых. Саймон сказал, что в дни его юности нас, разбросанных по Европе от Урала до Британии, было около тысячи. Согласно преданиям, некоторые из нас мигрировали на юг в Африку или на восток – в Монголию и Китай, но о точных маршрутах и местах мы не располагаем сколько-нибудь достоверными сведениями. Из той тысячи, которая скиталась по Европе, большинство погибло в войнах или на инквизиторских кострах, кого-то выследили и убили. Вероятно, уцелела жалкая сотня, полагает Саймон, а то и меньше. Уровень рождаемости у нас всегда был низок. Те же, кто выжил, разбросаны и напоказ себя не выставляют.

Так мы начали поиски, которые отняли у нас десятилетие. Не стану докучать тебе подробностями. В одной из церквей России мы нашли те книги, которые ты видел в моей каюте, единственный письменный источник, попавший ко мне из рук одного из нас. Я со временем расшифровал их. Там рассказывалось об общине, объединявшей пятьдесят человек крови, об их передвижениях, сражениях и смертях. Все они погибли, последние трое были распяты на кресте и сожжены за несколько столетий до моего рождения.

В Трансильвании мы обнаружили обгоревший остов стоящей в горах цитадели, в ее подземелье – костные останки двух представителей моего рода. Из скелетов торчали полусгнившие деревянные колы, а черепа были насажены на шесты. Я многое узнал, изучая скелеты, но никого из живых мы не увидели.

В Триесте удалось найти семью, которая при свете дня никогда не переступала порога своего дома. Ходили слухи об их необычной бледности. Эти люди оказались альбиносами. В Будапеште нам попалась одна богатая дама, которая порола своих служанок и пускала им кровь с помощью пиявок или ножа. Этой кровью она натирала свою кожу, чтобы сохранить красоту. Эта женщина оказалась одной из вас. Вынужден признаться, я собственными руками убил ее, такое отвращение она вызвала у меня. Ее поступками руководила не красная жажда, а злобная натура. Так ничего и никого не обнаружив, мы вернулись домой, в Шотландию.

Шли годы. Женщина из нашей группы, подруга Саймона, прислуживавшая в прошлом моему отцу, умерла. Причину ее смерти я так и не смог установить. Ей было менее пяти сотен лет. Я произвел вскрытие тела, и у нее оказалось по меньшей мере три органа, которые я никогда не видел у людей. Я мог лишь отдаленно догадываться об их предназначении. Сердце по размеру было в два раза меньше человеческого, а кишечник во много раз короче. Еще у нее имелся дополнительный желудок, как я понял, специально для усвоения крови. Нашлись и другие отличия, менее важные.

Я много читал, учил языки, писал стихи, поднаторел в политике. Мы посещали самые блестящие светские собрания, я говорю о себе и Саймоне. Смит и Браун, как ты их величаешь, никогда не проявляли интереса к английскому, поэтому вели более замкнутый образ жизни и держались вместе. Дважды мы с Саймоном отправлялись на континент, чтобы продолжить наши поиски. Один раз я отправил его в Индию, где на протяжении трех лет Саймон занимался поисками в одиночку.

Наконец, почти два года назад, в Лондоне, под самым своим носом мы нашли Кэтрин. Она, конечно, тоже принадлежит к нашему роду. И рассказала нам крайне интересную историю. Около 1750 года во Франции, Баварии и Австрии, а также в Италии проживала весьма значительная группа наших людей. Кэтрин даже назвала отдельные имена, кое-кто оказался знаком Саймону. Много лет она тщетно пыталась разыскать их. Кэтрин сообщила, что один из того числа в 1753 году был выслежен полицией Мюнхена и убит. Это напугало остальных. Тогда их повелитель крови решил, что Европа стала слишком густонаселенной для них, к тому же для собственной безопасности люди начали сплачиваться в специальные организации.