Читаем Грехи отцов. Том 1 полностью

Я доверял своей сестре, но мы не виделись уже многие годы, практически с того момента, как она вернулась после войны в Веллетрию. Я доверял Сильвии, которая всегда восхищала меня, но она жила в трех тысячах миль отсюда. Моя мать умерла в 1929 году. Отчим, которого я никогда не любил, тоже умер. Мой отец, фермер из Огайо, на которого, говорят, я похож, умер, когда мне было четыре года. Даже Пол, мой великий дядя, упомянувший меня в своем завещании, ушел от нас двадцать четыре года тому назад, да и он не уделял мне много внимания. Я с болью вспоминал о его безразличии. Я создал культ по отношению к памяти Пола, но никому и в голову не могло прийти, что я ненавидел его за это безразличие, которое, если бы он остался жив, могло перерасти в активную неприязнь.

Несмотря на антипатию, Пол оставил мне все, что я хотел, и поэтому, вероятно, это было правильно — уважать его память. Конечно, очень выгодно быть протеже Ван Зейла: разве я смог бы достичь таких вершин без помощи Пола? В противном случае это заняло бы у меня гораздо больше времени. Защита Пола обеспечивала мне лидерство на пути к власти, хотя теперь это не имеет значения, так как с тех пор прошло слишком много времени. В данный момент существенным было то, что Пол умер и помочь мне было некому.

Кроме членов моей семьи, у меня было трое близких друзей, которые знали меня, когда я был убогим, никому не нужным Корнелиусом Блэккетом из Веллетрии, штат Огайо. Сэм… я уже не был уверен на сто процентов, что доверяю ему. Кевин развлекал меня, но я никогда не относился серьезно к гомосексуалистам. Джейк… да, пожалуй, Джейку я доверял. У него были те же деловые проблемы, и образ жизни соответствовал моему. Пожалуй, Джейк был единственным верным другом, который у меня остался, но мы никогда не обсуждали личные проблемы. Мы беседовали о финансах, политике и искусстве, но никогда о наших семьях, и я знаю почему. Что может сказать человек, любящий свою жену и верящий в святость семейных уз, человеку, который уже многие годы не спит со своей женой и в то же время не пропускает мимо ни одной юбки. Я никогда не критиковал Джейка, я не имел морального права критиковать его после того, как завел интрижку с Терезой, но разница в наших семейных отношениях создавала между нами некий невидимый барьер.

Я включил свет, давая тем самым знать Алисии, что я проснулся. Затем я выключил его и стал ждать. Ничего не произошло. Скорее всего, она заснула. Счастливая Алисия.

Интересно, воспользовалась ли она моим советом и завела ли любовника, но думаю, что этого не произошло. Алисию нельзя было отнести к неразборчивым женщинам, а всем известно, что только такие дамы имеют склонность к внебрачным связям. Эротические мысли не преследуют женщин в такой степени, как мужчин. Когда они видят мужчину, они не представляют его голым и не прикидывают размеры его члена во время эрекции. В их воображении он рисуется в смокинге, с букетом алых роз, а где-то на заднем плане непременно звучит медленный блюз. Женщины романтичны. Они мечтают о любви, а не о сексе, и у Алисии не было любовника. Если бы он был, я бы наверняка знал об этом.

Ее тошнило от секса, это было очевидно. Я не винил ее за это, особенно после всего того, через что я заставил ее пройти.

Я снова поднялся наверх, бесцельно зашел в ванную, затем в туалет и вернулся обратно в спальню. Я выглянул в окно и, взглянув на Центральный парк, подумал о сотнях людей, с которыми я сталкивался по роду своей деятельности. Наверняка должен существовать кто-то, с кем я мог бы поговорить! Это не должна быть глубокая, очень содержательная беседа. Просто непринужденный треп о том, о сем, чтобы снять напряжение.

Я спустился в библиотеку и достал пять записных книжек. В первой были фамилии и телефоны людей, которых я любил приглашать на небольшие обеды, во второй — координаты тех, кого я, как правило, приглашал на большие званые приемы, в третьей — на коктейли, в четвертой — на танцевальные вечера, в пятой — на выставки. Моя секретарша занесла все фамилии в общую картотеку, которая тщательно хранилась, каждые шесть месяцев Алисия собственноручно просматривала ее, перетасовывала людей по разным категориям, заносила туда новые фамилии, вычеркивала старые. Алисия всегда знала, кого я хочу видеть и как часто.

Я уже просмотрел половину первой книжки, когда понял, что уже поздно звонить в Нью-Йорк кому бы то ни было. Я машинально пролистывал страницы, размышляя, стоит ли звонить Сильвии в Сан-Франциско; но был уверен, что она обязательно заговорит о ребенке, а разговоров о маленьком Эрике Келлере с меня было достаточно.

На страничке с буквой «С» мне попалась на глаза фамилия Салливен.