Читаем Грехи отцов. Том 1 полностью

— Да, сэр. — Англичане никогда не скажут «пожалуйста», только бесконечное «да, сэр». Это позволяет им контролировать ситуацию, которая иначе может превратиться в дружескую беседу у камелька. Англичане — мастера разыгрывать небольшие представления, их манера речи может разрешить любую трудную ситуацию. Мы с Сэмом не были новичками в этой игре. Самым смешным в наших с ним редких стычках было то, что каждый из нас знал следующий шаг другого.

— Ну и отлично, — примирительно сказал я, когда Каррауэй вышел из комнаты. — Что же вы тут замышляли, когда я вас застукал?

По лицу Сэма было заметно, что мой вопрос, требующий конкретного ответа, был ему неприятен.

Он засмеялся и устроился поудобнее, закинув ногу на ногу, пытаясь придать себе вид самый непринужденный.

— Ты так стремительно ворвался, что мы подпрыгнули от неожиданности. Да ничем особенным, Нейл, — просто опять обсуждали имя ребенка. Сказать по правде, у меня есть сомнения: стоит ли его называть в честь моего кузена. Я, конечно, очень люблю Эрика, но ведь Вики никогда его не видела и это имя ей ни о чем не говорит. Может быть, было бы лучше назвать его Пол Корнелиус в честь тебя и Пола. Для Вики это значило бы больше, как, впрочем, и для меня.

— Прекрасно, — сказал я, полагая, что он пытается подсластить пилюлю. Добавим немного кисленького. Улыбнемся. — Интересное предложение! Хочешь знать мое мнение?

— Естественно! — покривил душой Сэм.

— Мне кажется, было бы ошибкой проявлять сентиментальность в отношении Пола, — он всегда презирал ее, и чем больше я об этом размышляю, тем меньше мне хочется получать весточки из прошлого. Нет, — ты прав, лучшего имени, чем Эрик Дитер, придумать нельзя. Тогда в больнице я был очень удивлен, но лишь потому, что был уверен, Вики захочет назвать его Сэмом в честь тебя.

Это была большая ошибка. Мне не следовало говорить заведомую ложь. Во время возникшей паузы я увидел, как Алисия в замешательстве уставилась на недогоревшее полено в камине, мои руки сжались в кулаки, и я спрятал их за спиной.

— Ну, — произнес Сэм, чувствуя, что необходимо как-то разрядить обстановку. — Если ты уверен…

— Какого черта, Сэм, я тут абсолютно ни причем! Я только дедушка, о чем Алисия не устает мне напоминать!

Еще одна ошибка. Мои слова прозвучали злобно и ревниво. От напряжения у меня появилась испарина. Надо было срочно перевести все в шутку.

— Я себя чувствую столетним стариком! Пожалуй, я пойду в спальню и попробую омолодиться. Не бери в голову, Сэм, а, ты, Алисия, закажи ему еще выпить.

Я вышел из комнаты, тихо прикрыл дверь, сделал несколько шагов в сторону, а затем вернулся обратно и прильнул к дверям.

— О, черт, — говорил Сэм, — кажется, он расстроился? А мне казалось, что все идет нормально.

— Я советую тебе пока не настаивать на Поле Корнелиусе, а то испортишь все еще больше.

Я тихо отошел.

Поднявшись наверх, я отпустил слугу, сел на кровать и с трудом разжал кулаки. Я не мог понять, почему я так плохо справился с ситуацией. Вероятно, я был очень расстроен. Но почему? Я попытался проанализировать свое поведение. Всегда возникали проблемы, которые могли бы меня действительно огорчить. Я ненавидел их за то, что они считали меня неврастеником, человеком, с которым надо обращаться как с маленьким ребенком, хотя я прекрасно владел собой. Вот уже шестнадцать лет я знал, что у меня не будет сына — шестнадцать лет семь месяцев и пять дней, — и если я жил с этим несчастливым фактом уже шестнадцать лет, то почему это должно беспокоить меня сейчас? Конечно, мне хотелось бы иметь сына, но, как говорила моя мама, вернувшись в Веллетрию, нельзя иметь все на свете, а поскольку у меня было почти все, разве я мог жаловаться. Я и не жаловался, но Алисия всячески пыталась внушить мне, будто я страдаю. Естественно, мне было жалко Алисию, так как она хотела еще иметь детей, но у нее уже были два мальчика, а теперь я дал ей еще и дочь, так что жалеть ей было не о чем. У меня не было чувства вины, когда мы жили вместе одной большой семьей. И почему оно должно было быть? Я вообще не верил в существование этого чувства. Ощущение вины — это для малодушных неврастеников, которые не могут справиться с жизнью. Бог сдает нам карты, а дальше уже каждый играет как умеет.

Шестнадцать лет семь месяцев и пять дней. Звучит как тюремный срок. Седьмое сентября 1933 года, синее небо было подернуто дымкой… Именно тогда кончились мои мечты о большой семье, мои прекрасные взаимоотношения с женой, мое преклонение перед Полом, который заполнил пустоту, образовавшуюся после смерти отца, которого я почти не помнил, — и даже замужество моей сестры подходило к концу, и я оставался один на один с моим зятем, этим сукиным сыном Стивом Салливеном…

Стоя под душем, я вспомнил, что уже принимал его, совсем недавно. Должно быть, я потерял контроль над собой. Интересно, что означал этот повторный душ? Еще один обряд очищения? Возможно, я пытался смыть с себя память об этой ужасной сцене в золотой комнате. Под душем у меня всегда рождались чистые и светлые мысли.