ценность своего слова

так часто признаваясь

в неживых

выдуманных

мёртворожденных чувствах –

растерял

за что и был наказан

одиночеством

в очередном ледяном январе

со́лью

пустым горизонтом

снегом

сиплым голосом

одиночества

хандры небритый леший

тоски зелёный угол

слова-то всё какие

никчёмные

это ничего

завтра утром

девочка с ленивой улыбкой

посмотрит на меня в трамвае

я ей не понравлюсь

но что-то её заинтересует

перед выходом из трамвая

она обернется ещё раз и мы встретимся глазами

на улице

догнав её

я скажу:

«В моём доме много скучных книг

ещё у меня есть наручники

и несколько денег на бутылку пива

я поэт и к тому же умею

играть на гитаре Вертинского

(„Ваши пальцы пахнут ладаном“)

я могу сыграть тебе про пальцы».

* * *

где пахнет так что порой тошнит

на шумном и диком рынке

сын патриция

взбалмошный и самолюбивый

брожу с мальчиком-слугой

и ты там

в толпе рабынь на продажу

грязная и злая

отворачиваешься и закрываешь глаза

но я же видел тебя спустя две тысячи лет –

я узнал тебя сразу

и купленная мной

ты единственная кто имеет право

входить ко мне по утрам

когда я ещё сплю

ты приносишь мне ягоды и соки

а из всех мыслимых на земле огорчений

меня мучает только одно –

когда вишнёвая косточка

попадает на передние зубы

Белые сны

Июль был смугл, но август бел,

и белы были сны.

Весь мир бледнел или седел,

как будто белены поел.

И было нам не по себе

от этой белизны.

Как привидение бела,

прикрывшись скатертью,

ты, кошкой выгнувшись, спала,

и просыпаясь, мило зла,

проклятья комарам слала,

смешно и матерно.

Во сне кружилась голова,

и что-то давнее…

Дышала ты едва-едва,

нещадно растрепав диван,

вчерашний выветрив дурман

своим дыханием.

Ладонь твоя мою звала,

как птица ищет корм,

как жаждет дождь иссохший злак,

я руку дал, хоть ты спала,

свою ладонь в мою вплела

и нежно, и легко.

В беспепелье тобою выжжен,

вживался в трепет глаз.

В любви твоей – в болотной жиже,

в любви твоей – в небесной выси.

И в линиях судьбы и жизни

стекался пот у нас.

От ветра дым паникадильный

проник в раскрытое окно.

А птицы по столам ходили,

и наше выпили вино.

* * *