Читаем ГРАНИЦА СВЕТА полностью

   --Не надо было судить обо всех женщинах по поступку одной из них, - заметил Миллс. - Все люди разные.

   --Ты прав, - Голдфилд в очередной раз приложился к бутылке. - Ты снова прав.

   Он умолк, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим попискиванием аппаратуры.

   --Что ты будешь сегодня делать? - Дэвид нарушил молчание.

   --Пить, - глухо отозвался Гарри.

   --Так я и думал, - ученый опустил голову.

   --Иди домой, Дэйв, расслабься и отдохни. Я и так тебя замучил.

   Миллс молчал.

   --Я серьезно, Дэвид. Уже поздно. Тебе не стоит здесь задерживаться.

   Ученый с сомнением посмотрел на него, но снова промолчал.

   --Можешь быть уверен, сегодня я уже ничего не натворю, - уверил его Голдфилд.

   --Точно?

   --Обещаю, - Гарри улыбнулся.

   --И ты не попытаешься осуществить свой безумный план, как только я выйду отсюда?

   --Нет, - Голдфилд опустил голову. - Я не могу уйти, не попрощавшись с Лили.

   --Понятно, - Дэвид вздохнул. - Тогда, до завтра? - он поднялся.

   --До завра, - Гарри кивнул в ответ. - Тебя проводить?

   --Не беспокойся, - Миллс покачал головой. - Спокойной ночи.

   --Спокойной ночи.

   Голдфилд дождался, пока за ним закроется дверь, и отпил еще немного вина. Бутылка в его руке была уже наполовину пуста, и он был совсем не уверен, что ограничится ею одной. Еще никогда в его душе не было так пусто и серо. Раньше в ней жили ненависть, желание отомстить, гнев за собственную исковерканную жизнь, которые казались ему лучшим поводом и оправданием для всех его действий. Но в ту самую минуту, когда он опустил руку, сжимавшую пистолет, понимая, что уже не выстрелит, все эти чувства куда-то улетучились. Не осталось ни ненависти, ни гнева, ни отчаяния. Была лишь пустота и смертельная усталость от долгих лет, казавшихся теперь полными бессмысленных стремлений. Словно в один миг он утратил все цели и побуждения, что двигали им все это время.

   --Как же я устал, - пробормотал Гарри, допивая вино и ставя пустую бутылку на пол рядом с собой.

   С минуту он сидел, глядя на мерцающий монитор. Затем он потянулся к блокноту и медленно переписал в него все данные. Алкоголь уже начинал действовать, и поэтому ему приходилось по несколько раз проверять каждую цифру. Закончив, он вздохнул и нажал на кнопку, отключавшую компьютер. Экран послушно погас и затих.

   --Вот и все, - проговорил Гарри и поднялся на ноги.

   Пошатываясь он подошел к генератору и открыл стеклянную крышку панели управления. Аппарат был снабжен специальным миникомпьютером, управлявшим им. Голдфилд включил его и ввел в память все данные. Теперь послушный Зверь будет знать, на какую скорость и какой период разгонять кольца его машины времени. Затем Гарри отключил генератор и закрыл обратно крышку. Его взгляд упал на шкаф в углу, в котором он обычно хранил вино. В его голове промелькнула мысль о второй бутылке, но потом он вспомнил, что еще не закончил приготовления. Голдфилд подошел к сейфу и вытащил из него небольшой металлический ящик. Открыв его, он начал внимательно проверять содержимое: коробку с медикаментами, которую он вовремя перенес в бункер из своей квартиры, сверхмощный ноутбук последней модели и пистолет с большим количеством запасных обойм. Конечно он не собирался показывать Александру все это сразу. Но Гарри точно знал, что со всеми этими предметами Македонская Империя останется непобедимой раз и навсегда. Довольно улыбнувшись, он закрыл ящик и перетащил его в контейнер в капсуле. Туда же он поместил портативный генератор электроэнергии, приспособленный к работе даже на сырой нефти. Теперь все было готово. Оставалось запустить машину и решиться на самый отчаянный поступок в истории человечества.

   Гарри вышел из капсулы и хотел было отправиться за второй бутылкой, но сильное головокружение заставило его задержаться за стенку, чтобы не упасть. Он ничего не ел почти весь день, и теперь выпитое вино дало о себе знать. С трудом добравшись до софы, он рухнул на нее не в состоянии бороться с неведомой силой, которая подкашивала ему ноги. Спустя минуту он уже спал.



Глава 45


   Осеннее утро в Нью-Йорке выдалось сырым и промозглым. Войдя в здание исследовательского института, Дэвид стряхнул с плаща капли дождя.

   --Доброе утро, - поздоровался он со служащими охраны.

   --Доброе утро, доктор Миллс. Вот ваш пропуск, - один из них протянул ему карту для входа в лабораторию.

   --Спасибо, - Дэвид расписался и хотел было уйти, но сотрудник безопасности остановил его.

   --Извините, сэр.

   --Да? - Миллс удивленно посмотрел на него.

   --Вас ждут, - охранник указал ему на двоих мужчин, дожидавшихся в холле.

   --Мистер Дэвид Миллс? - спросил один из них, приблизившись к нему.

   --Да это я.

   --Рино Садри, ФБР, - мужчина показал ему свое удостоверение. - Нам надо поговорить.

   --ФБР? - Дэвид изобразил на лице неподдельное удивление. - О чем вы хотите поговорить?

   --Об одном вашем знакомом. Пройдемте, присядем, - Садри указал ему на кожаные диваны, стоявшие в холле. - Кстати, это мой помощник, Майкл Дженкинс.

   --Очень приятно, - выдавил из себя Миллс.

   Пройдя к дивану, он поставил на него свой кейс и снял плащ.

   --Я вас слушаю, - Дэвид сел, скрестив руки на груди.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Врата Войны
Врата Войны

Вашему вниманию предлагается история повествующая, о добре и зле, мужестве и героизме, предках и потомках, и произошедшая в двух отстоящих друг от друга по времени мирах, соответствующих 1941-му и 2018-му годам нашей истории. Эти два мира внезапно оказались соединены тонкой, но неразрывной нитью межмирового прохода, находящегося в одном и том же месте земной поверхности. К чему приведет столкновение современной России с гитлеровской Германией и сталинским СССР? Как поймут друг друга предки и потомки? Что было причиной поражений РККА летом сорок первого года? Возможна ли была война «малой кровь на чужой территории»? Как повлияют друг на друга два мира и две России, каждая из которых, возможно, имеет свою суровую правду?

Александр Борисович Михайловский , Марианна Владимировна Алферова , Юрий Николаевич Москаленко , Раймонд Элиас Фейст , Юлия Викторовна Маркова , Раймонд Фейст

Фантастика / Альтернативная история / Боевая фантастика / Научная Фантастика / Попаданцы / Фэнтези
Бозон Хиггса
Бозон Хиггса

Кто сказал что НФ умерла? Нет, она затаилась — на время. Взаимодействие личности и искусственного интеллекта, воскрешение из мёртвых и чудовищные биологические мутации, апокалиптика и постапокалиптика, жёсткий киберпанк и параллельные Вселенные, головокружительные приключения и неспешные рассуждения о судьбах личности и социума — всему есть место на страницах «Бозона Хиггса». Равно как и полному возрастному спектру авторов: от патриарха отечественной НФ Евгения Войскунского до юной дебютантки Натальи Лесковой.НФ — жива! Но это уже совсем другая НФ.

Ярослав Веров , Павел Амнуэль , Антон Первушин , Евгений Войскунский , Игорь Минаков

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Фантастика / Научная Фантастика / Фантастика: прочее / Словари и Энциклопедии
Собор
Собор

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольких премий.Родился в июле 1974 года в Тарнове. Изучал философию в Ягеллонском университете. Первой прочитанной фантастической книгой стало для него «Расследование» Станислава Лема, вдохновившее на собственные пробы пера. Дукай успешно дебютировал в 16 лет рассказом «Złota Galera», включенным затем в несколько антологий, в том числе в англоязычную «The Dedalus Book of Polish Fantasy».Довольно быстро молодой писатель стал известен из-за сложности своих произведений и серьезных тем, поднимаемых в них. Даже короткие рассказы Дукая содержат порой столько идей, сколько иному автору хватило бы на все его книги. В числе наиболее интересующих его вопросов — технологическая сингулярность, нанотехнологии, виртуальная реальность, инопланетная угроза, будущее религии. Обычно жанр, в котором он работает, характеризуют как твердую научную фантастику, но писатель легко привносит в свои работы элементы мистики или фэнтези. Среди его любимых авторов — австралиец Грег Иган. Также книги Дукая должны понравиться тем, кто читает Дэвида Брина.Рассказы и повести автора разнообразны и изобретательны, посвящены теме виртуальной реальности («Irrehaare»), религиозным вопросам («Ziemia Chrystusa», «In partibus infidelium», «Medjugorje»), политике («Sprawa Rudryka Z.», «Serce Mroku»). Оставаясь оригинальным, Дукай опирается иногда на различные культовые или классические вещи — так например мрачную и пессимистичную киберпанковскую новеллу «Szkoła» сам Дукай описывает как смесь «Бегущего по лезвию бритвы», «Цветов для Элджернона» и «Заводного апельсина». «Serce Mroku» содержит аллюзии на Джозефа Конрада. А «Gotyk» — это вольное продолжение пьесы Юлиуша Словацкого.Дебют Дукая в крупной книжной форме состоялся в 1997 году, когда под одной обложкой вышло две повести (иногда причисляемых к небольшим романам) — «Ксаврас Выжрын» и «Пока ночь». Первая из них получила хорошие рецензии и даже произвела определенную шумиху. Это альтернативная история/военная НФ, касающаяся серьезных философских аспектов войны, и показывающая тонкую грань между терроризмом и борьбой за свободу. Действие книги происходит в мире, где в Советско-польской войне когда-то победил СССР.В романе «Perfekcyjna niedoskonałość» астронавт, вернувшийся через восемь столетий на Землю, застает пост-технологический мир и попадает в межгалактические ловушки и интриги. Еще один роман «Czarne oceany» и повесть «Extensa» — посвящены теме непосредственного развития пост-сингулярного общества.О популярности Яцека Дукая говорит факт, что его последний роман, еще одна лихо закрученная альтернативная история — «Лёд», стал в Польше беспрецедентным издательским успехом 2007 года. Книга была продана тиражом в 7000 экземпляров на протяжении двух недель.Яцек Дукай также является автором многочисленных рецензий (преимущественно в изданиях «Nowa Fantastyka», «SFinks» и «Tygodnik Powszechny») на книги таких авторов как Питер Бигл, Джин Вулф, Тим Пауэрс, Нил Гейман, Чайна Мьевиль, Нил Стивенсон, Клайв Баркер, Грег Иган, Ким Стенли Робинсон, Кэрол Берг, а также польских авторов — Сапковского, Лема, Колодзейчака, Феликса Креса. Писал он и кинорецензии — для издания «Science Fiction». Среди своих любимых фильмов Дукай называет «Донни Дарко», «Вечное сияние чистого разума», «Гаттаку», «Пи» и «Быть Джоном Малковичем».Яцек Дукай 12 раз номинировался на премию Януша Зайделя, и 5 раз становился ее лауреатом — в 2000 году за рассказ «Katedra», компьютерная анимация Томека Багинского по которому была номинирована в 2003 году на Оскар, и за романы — в 2001 году за «Czarne oceany», в 2003 за «Inne pieśni», в 2004 за «Perfekcyjna niedoskonałość», и в 2007 за «Lód».Его произведения переводились на английский, немецкий, чешский, венгерский, русский и другие языки.В настоящее время писатель работает над несколькими крупными произведениями, романами или длинными повестями, в числе которых новые амбициозные и богатые на фантазию тексты «Fabula», «Rekursja», «Stroiciel luster». В числе отложенных или заброшенных проектов объявлявшихся ранее — книги «Baśń», «Interversum», «Afryka», и возможные продолжения романа «Perfekcyjna niedoskonałość».(Неофициальное электронное издание).

Яцек Дукай , Нельсон ДеМилль , Роман Злотников , Горохов Леонидович Александр , Ирина Измайлова

Проза / Историческая проза / Фантастика / Научная Фантастика / Фэнтези