Читаем Гранатовый срез полностью

— Из чего можно заключить, — продолжила детективщица, — что убийца знал о приезде хозяйки. Вот и давайте размышлять над этой посылкой.

Ухаживания заботливых женщин и в самом деле оказали благотворное действие на организм Полынцева: голова, наконец, вышла из состояния прострации и начала потихоньку соображать.

— О том, что Света вернулась домой, знали только мы с вами и Фокин, — тихо произнес Андрей.

— Вот, уже появилась конкретика, — отметила Лариса Михайловна. — Теперь давайте вспомним, кто из нас кому рассказывал об этом событии. Начнем с меня. Я успела оповестить только Ирочку. Второй соседки дома не оказалось, наверное, к детям уехала. Кстати, где твой внучок, милая?

— Родители забрали на недельку. Отдыхаю пока. Что до того, кому рассказывала, — так никому. Зачем?

— А вы, мой друг? — строго взглянула кормилица на старшого.

— И я никому. Что я балалайка, по-вашему?

— Вы не балалайка, разумеется, но прихвастнуть — весьма и весьма, — подозрительно прищурилась детективщица. — Ну-ка, подумайте хорошенько…

— Да, нет. Во дворе мы уже давно не сидим, потому что холодно, а в гости я в последнее время ни к кому не ходил.

— Ну, смотрите, не дай вам Бог направить следствие по ложному пути, я потом с вас с живого не слезу, — предупредила Лариса Михайловна.

— Нет, нет, будьте спокойны, ни с кем, акромя домашних, вчера не общался.

— Хорошо, давайте пойдем дальше. С кем, Андрюшенька, делился новостью ваш друг сыщик?

— Сейчас, одну минуту, — остановил женщину Полынцев. — Тихон Петрович, кто из твоих домашних был в курсе дела?

— Да, пустое, — отмахнулся старик. — Внуку только рассказал, что убийцу мы с тобой поймали, и все.

— Понятно… Давай внука сюда.

— Да ты что. Сейчас время 7 утра, он еще спит, не добудишься.

— Ну-ка, быстренько на телефон, — строго приказала кормилица. — И не рассуждать мне тут.

Тем временем в гости зашел Фокин:

— Можно к вашей компании присоединиться? А то уж нервы не выдерживают с начальством общаться.

Женщины гостеприимно усадили сыщика на диван, принесли поднос с едой, налили огромную кружку чая. С аппетитом у Олега было все в порядке

— Бежит, — положив трубку, сообщил Тихон Петрович, — я его тюрьмой настращал. Боится, шельмец, тюрьмы-то.

— Кого вы тут стращаете? — поинтересовался сыщик.

— Да внука его, — ответил Полынцев. — Выясняем, кто мог о приезде Светланы знать. Ты, кстати, ни с кем не делился информацией?

— Да больно важная новость, чтоб делиться, — хмыкнул Олег. — Тут, брат, посерьезней события намечаются. Ты сам-то как? Уже оклемался? Можно служебными проблемами пугать или еще рано?

— А мне теперь все проблемы фиолетовы, — безразлично сказал Андрей. — По сравнению с той, что наверху, — он поднял взгляд к потолку и тяжело вздохнул, — остальные — пыль.

— Согласен, — тоже вздохнул сыщик. — Просто хотел тебя известить, что с завтрашнего дня будешь работать под началом Тимохина. Отстранили меня от дела.

— Ни под кем я не буду работать. Рапорт на увольнение напишу. Хреновый из меня милиционер, чужое место занимаю.

— Это кто здесь плохой милиционер? — вышла из кухни Лариса Михайловна. — Простите великодушно, что вмешиваюсь, но тоже, знаете, наболело. Как же можно быть такими толстокожими, ленивыми, безразличными к чужой беде — не представляю. Это ведь жутко, возмутительно, безобразно! На мой взгляд, сотрудник должен быть, сначала хорошим человеком, а потом уже сотрудником. Побольше б нам таких, как ты, Андрюшенька, тогда, глядишь, и порядка бы прибавилось. Вон соседей моих воспитал, до сих пор на цыпочках ходят…

Хвалебную речь кормилицы прервал звонок в дверь.

— О, это, наверное, мой обалдуй пожаловал, — встрепенулся Тихон Петрович. — Испугался, шельмец, прибежал, как реактивный. Сейчас мы тебе, голубчику, допрос учиним.

На пороге появился круглолицый юноша, манерами и размерами напоминающий молодого крутолобого бычка.

— Здрасьте, — пробасил он, войдя в комнату.

— Здравствуй, Антон, садись, — поставила перед ним стул Лариса Михайловна. — Чай пить будешь?

— Угу, — кивнул парень.

— А бутербродик сделать?

— Угу.

— Привет, Антон, — дружелюбно поздоровался Полынцев. — Дело у нас к тебе. Вспомни, пожалуйста, с кем ты вчера разговаривал о нашем убийстве?

Крутой, но не слишком широкий лоб молодого человека пробороздила единственная и не очень глубокая морщина:

— Вроде бы, ни с кем.

— А без 'вроде бы'? — уточнил Фокин.

По лицу Антона пробежала тень озабоченности.

Кормилица быстренько сунула в его руки огромный сэндвич и кружку с чаем, надеясь, что это подпитает мозг. У последнего при виде еды посторонние мысли отвалились, как лишние ступени от ракеты.

— Ни с кем, — мотнул он головой и принялся усиленно жевать.

— Давай-ка по этапам, — предложил Олег. — Вот дедушка рассказал тебе о том, что убийца пойман. Куда ты после этого пошел? Или кому, к примеру, позвонил?

Ответом было звонкое чавканье.

— Подумай, с кем ты после этого общался?

Тихон Петрович, добросовестно прождав секунду, в конце-концов, не вытерпел.

— Ты вспоминаешь или жрешь?! — Рявкнул он, заставив вздрогнуть женщин.