Читаем Грань тьмы полностью

Сведения, которые могли бы навести на Джеффриза, лежали спрятанными на полках архивов. К тому же, сокрушенно подумал Шеридан, едва ли их навел бы на след Джеффриза его послужной список во Вьетнаме. Этот сукин сын занимал второе место в стране по количеству боевых наград. Кроме Креста ВВС, он был трижды награжден Серебряной Звездой, семь раз медалями Бронзовой Звезды и еще целой кучей медалей и знаков отличий, которыми он мог бы увесить всю грудь. А если добавить к этому еще медаль «Пурпурное Сердце» за боевое ранение, свыше двухсот боевых вылетов как над Южным, так и над Северным Вьетнамом…

Тут не отделаешься старой басней о том, что война в конце концов надоедает. Каждый, кто знал Майка Джеффриза, говорил о нем как о летчике-истребителе, который до конца отдавался своей профессии. Но Шеридану необходимо было знать больше. И его люди разыскали бывшего командира Джеффриза. Возможно, он даст какую-то нить. Во всяком случае, дело стоит затраченных усилий. И полковник Марк Дюпре на десять часов был вызван в кабинет Шеридана.

— Никто не умел летать на «сто пятом» с таким блеском, как Майк, — сказал полковник, не скрывая уважения к пилоту, который служил под его началом. — Он выжимал из этой дьявольской машины все, что обусловлено инструкцией, и даже больше. — Марк Дюпре посмотрел на генерала Шеридана. — Вы знаете, что ему трижды приходилось катапультироваться?

— Правда? — переспросил Винсент и даже подался вперед, чтобы ничего не пропустить мимо ушей.

— Ну конечно же, — подтвердил Дюпре. — Джеффризу в трех случаях приходилось покидать самолет.

Винсент кивком попросил полковника говорить дальше.

— Из его личного дела вы, наверное, знаете еще кое-что, — продолжал Дюпре. — До того, как стать пилотом, Майк служил в парашютно-десантных войсках. На его счету было, наверное, прыжков шестьдесят.

Винсент перевел взгляд с Дюпре на Шеридана.

— Укладывается в нашу схему, правда?

— Конечно. Шестьдесят прыжков в десантных войсках — чудесная школа для затяжных парашютных трюков.

— Извините, что часто прерываю вас, полковник, — вмешался Винсент. — Скажите-ка, а что случилось, когда ему… когда он вынужден был катапультироваться?

— Два раза это случалось над морем, — ответил Дюпре, — и ему посчастливилось продержаться в воздухе, пока его парашют относило к берегу. В таких случаях надо уметь управлять парашютом, и Майк делал все, что в таких случаях требуют инструкции. Оба раза он только чуть замочил ноги, и спасательные вертолеты благополучно подбирали его. Но один раз… — Дюпре замолчал, словно завороженный воспоминаниями, которые нахлынули на него. — Однажды его занесло в густые джунгли. Мы знали, что приземлился он нормально, но добраться до него не могли. Три дня — и три ночи, конечно, — его преследовал северовьетнамский патруль, но он убежал от них. Со временем нам удалось разведать, где он скрывается, и послать за ним вертолет.

Винсент, разминая в пальцах сигарету, проговорил:

— Все это очень странно, полковник Дюпре…

Дюпре нетерпеливо закивал головой:

— Да-да, понимаю. Но я еще не закончил, мистер Винсент… — Полковник нахмурился. Пока он приводил в порядок свои воспоминания, никто ему не мешал. — Беда началась тогда, когда Вьетконг предпринял широкое наступление милях в девяноста от Сайгона, — заговорил он наконец. — Нас отчаянно призывали оказать непосредственную поддержку Арвину и…

— Арвину?

— Южновьетнамской армии. Их очень потрепали, и они взывали о помощи. Мы получили приказ прекратить все рейды на север и как можно скорее нанести удар по противнику на юге. — Дюпре посмотрел прямо в глаза Винсенту. — А известно ли вам, что кое-кто из наших пилотов — больше, чем вы можете себе представить, — хотел осуществлять боевые вылеты на север от демилитаризованной зоны, а не на юг?

— Никогда не слышал об этом, — сказал Винсент.

— Они страшно не любили оказывать южновьетнамцам непосредственную поддержку. Там точное расположение цели далеко не всегда известно. Ориентирами служат дымовые шашки или гранаты, и надо обработать все вокруг этого ориентира. Ясное дело, такой метод оставляет желать лучшего.

Шеридан пожевал зубами сигарету:

— Конечно, бывает иногда и такое.

— И еще как бывает, — подхватил Дюпре. — Я-то понимаю, что этого не избежишь. Но далеко не все «ястребы» способны рассуждать так по-философски. К этим последним принадлежал и Майк Джеффриз.

Дюпре снова помолчал, словно ожидая критических выпадов в свой или Джеффриза адрес. Но собеседники терпеливо ждали, и он продолжил дальше: