Показания Донсковой: «Виновной себя не признаю… обнаруженная у меня кукуруза своего посева с огорода… то правда я как ходила на работу… брала с поля 2–4 кочанов… О том что у меня кукурузы своей посев знает соседка».

«Показания соседки Т.: Во время лета видела что у ней на задах двора были стебли кукурузы…» —

Из характеристики, выданной сельским Советом:

«…При ней двое детей 6 и 10 лет. Мать умерла…»

Приговор суда: пять лет лишения свободы.

Из кассационной жалобы Донсковой А. В. в Нижне-Волжский крайсуд:

«…Виновной себя не признаю… есть лишь показания К…ва… у меня во дворе росла своя кукуруза… двое малолетних, брат и сестра, 6 и 10 лет, остались безнадзорными. Прошу…»

«Краевой суд в составе… от 5 ноября 1937 года постановил:…Приговор подлежит отмене… является крайне мягким несоответствует содеянному».

12 декабря проводится новый выездной суд в хуторе Полунино.

«…Растаскивала социалистическую собственность… приговорить к лишению свободы сроком на 10 лет с конфискацией имущества».

Где он проходил, этот выездной суд? Видимо, в хуторском клубе или конторе. Были там малолетние брат и сестра несчастной Аграфены и ее 18-летний погубитель? Наверное.

Потому что нечего было кушать?

Это дело трагическое еще и потому, что матушку свою защитила 18-летняя дочь. «Жертвуя собой», – как говорилось позднее в боевых сводках.

Годы – те же. Хутор Солоновский.

Пономарева Матрена Федоровна – 52 лет. Пономарева Пелагея Федоровна, дочь ее. 18 лет.

Как всегда, по чьему-то заявлению у Пономаревых делают обыск и находят 9 кг пшеницы.

Из протоколов:

Пономарева – мать: «Найденную пшеницу принесла моя дочь. Откуда она взяла, я не знаю».

Пономарева – дочь: «Я работала в колхозе в качестве перевозчицы семян. 11 мая я получила зерно и повезла в поле и когда я ехала, то в то время скрала с возу пшеницу в количестве 9 кг которую у нас обнаружили. Хищение хлеба я сделала лишь потому, что не было чего кушать. Я получала каждый день 600 грамм».

Приговор: лишить свободы на 5 лет.

Папка уголовного дела закрыта. Остается лишь домысливать горькое: видимо, когда нашли пшеницу и стало понятно, что суда не избежать, решили в семье, что вину на себя возьмет младшая. Во-первых, на матери весь дом, остальная семья, а во-вторых, должен суд сделать снисхождение к 18-летней девчонке. Это они рассуждали, по-человечески. По-иному думал «добрый дедушка Калинин», Михаил Иванович, и те, кто выше него, и те, кто ниже, но с властью в руках: «Учитывая важность совершенных действий как социально опасные… совершала кражу колосьев аржаных урожая 1933 года в количестве 2 кил… Тем самым совершала уголовное преступление…»

Ком в горле. Закрываешь глаза.

Но не уйти от видений той жизни, что прошла и оставила горький след свой навек.

А что до Пономаревых, матери и дочери, то неизвестно, кому было тяжелее. Судьба 18-летней девушки в солженицынских строках из «Архипелага ГУЛАГ». Доля матери: горевать и плакать, горевать и плакать и винить себя.

Лето… Осень 1932 года. Уборочная страда.

«Отсталая часть колхозниц таскает зерно в приспособленных для этого карманах… краденое зерно размалывается на специальных жерновах…» (из газеты «Советская деревня»).

«Случаи хищения колхозного хлеба приняли массовый характер. Идет срезывание колосьев, обминание снопов» («Советская деревня»).

Причина одна: голод. Тот, что нынче. И самый страшный, который впереди – зимой, весной.

Люди видели, что их обрекают на смерть. Арифметика простая.

Ф. Е. Абалмасов. 217 трудодней. «Хлеба колхоз не выдал. Семьи – 7 человек».

Вдова колхозница Маслова (к-з «Вторая пятилетка») работала весь год, не пропуская ни одного дня. Ей пришлось получить 10 кг зерна.

Лозунг один: «Весь хлеб – государству». «На призыв вождя… в августе вместо 27 тысяч центнеров сдать 35 тысяч!» (колхоз «Искра» Урюпинского района).

«Оппортунисты… поднимают вой о мнимой угрозе остаться без семян и без колхозных фондов. Это паникерство…»