Читаем Говорящий дуб полностью

У Эмми было доброе сердце. Он не забыл того времени, когда жил в полном одиночестве и когда Катишь, которую он считал слабоумной, каждую неделю приходила к дубу и приносила ему хлеб. Она была единственным человеком, с которым он мог тогда пообщаться. Эмми сказал дяде Венсану, что хотел бы разузнать о ее судьбе, и они вместе отправились в деревню Урсин.

День был праздничный. Нищие пили вино и распевали песни. Две растрепанные женщины дрались посреди улицы. Ребятишки барахтались в зловонной луже, но, увидев чужаков, тут же бросились врассыпную. Их бегство насторожило взрослых обитателей деревни. Шум сразу же прекратился, и все двери затворились.

— Видно, эти люди не хотят, чтобы мы видели их забавы, — сказал дядя Венсан. — Но ты ведь знаешь, где живет Катишь. Пойдем прямо к ней.

Они несколько раз постучали в дверь ее хижины, но в ответ не услышали ни звука. Наконец они различили слабый стон, который, казалось, позволял им войти, и они отворили дверь хижины. Бледная, страшная Катишь сидела в большом кресле у огня, опустив на колени свои худые, высохшие руки. Узнав Эмми, она радостно вскрикнула:

— Вот и ты наконец! Теперь я могу спокойно умереть.

Она рассказала им, что ее разбил паралич и теперь она не может обходиться без помощи своих соседок.

— Я ни в чем не терплю недостатка, — говорила она. — Но меня постоянно мучает одна забота. Я все время думаю о своих деньгах, которые спрятаны под камнем у моих ног. Эти деньги я отдаю Эмми за то, что он спас меня от тюрьмы в то время, как я хотела продать его злым людям. Не успею я закрыть глаза, как соседки обшарят весь дом и найдут мое сокровище. Эта мысль не дает мне покоя, и поэтому я часто отказываюсь от их услуг, в которых очень нуждаюсь. Возьми эти деньги, Эмми, и унеси их подальше. Если я умру, то оставь их себе, это мой подарок. Помнишь мое обещание? Если же я выздоровею, ты вернешь их мне. Ты мальчик честный, я знаю. Эти деньги все равно когда-нибудь достанутся тебе, но мне так нравится любоваться ими и пересчитывать их время от времени. Это последняя моя радость.

Эмми решил отказаться и не брать этих денег, ведь они были краденые. Тогда дядя Венсан предложил ему взять их у Катиши на хранение и при первом ее требовании вернуть их ей. Если же она не потребует их до смерти, то он поместит деньги в банк на имя Эмми. Дядя Венсан был известен в округе как человек безупречной честности, и Катишь знала, что ему можно доверять. Она попросила замкнуть входную дверь, отодвинуть ее стул, так как сама она не могла пошевелиться и поднять камень перед очагом. Денег оказалось гораздо больше, чем в тот раз, когда она показывала их Эмми. В пяти кожаных кошельках было пять тысяч франков золотом. Себе она оставила только триста франков, чтобы заплатить соседям за услуги и на похороны.

Видя, что Эмми с презрением относится к ее богатству, она сказала:

— Ты еще когда-нибудь узнаешь, что нищета большое несчастье. Если бы я не родилась в нищете, то, может быть, из меня вышел совсем другой человек.

— Если вы раскаиваетесь в своей жизни, — ответил дядя Венсан, — то Бог простит вас.

— Да, я раскаиваюсь, — призналась Катишь. — С тех пор, как меня разбил паралич, тоска и одиночество гнетут меня. Соседи мне так же противны, как и я им. Теперь я понимаю, что надо было бы жить иначе.

Попрощавшись, Эмми и дядя Венсан обещали навестить ее еще раз. В душе мальчик немного сожалел о Сернасском лесе, но теперь у него были другие обязанности, которые он должен был добросовестно выполнять. Через неделю он вновь пришел проведать Катишь, но явился как раз в тот час, когда ее уже везли хоронить в маленькой тележке, запряженной ослом. Эмми проводил останки Катиши на кладбище и присутствовал при погребении. На обратном пути он увидел, что дом ее уже разграблен и соседи дерутся между собой из-за ее вещей. Теперь он нисколько не жалел, что старухины деньги не достались этим людям.

Когда он обо всем рассказал дяде Венсану, тот сказал ему:

— Ты еще слишком молод, чтобы распоряжаться такими деньгами, и тебя легко могут обобрать. Если ты хочешь, чтобы я был твоим опекуном, то я помещу их в надежном банке, и ты будешь пользоваться процентами с них до своего совершеннолетия.

— Пожалуйста! — ответил Эмми. — Я вполне полагаюсь на вас. Однако если эти деньги краденые, как говорила старуха, то не лучше ли их вернуть по принадлежности?