Читаем Гостомысл полностью

После третьего удара Олав открыл глаза и начал вяло отбиваться.

— Он пришел в себя, — радостно сказал Харальд.

— Тогда тащи его сюда, — сказал Готлиб.

Не отпуская ворота Олава, Харальд подтащил его к Готлибу.

— Получай своего переводчика! — ухмыляясь, сказал Харальд, роняя переводчика к ногам конунга.

Готлиб взял со стола чашу с остатками вина; отпил из нее глоток; поморщился и выплеснул вино в лицо Олаву.

Олав фыркнул застоявшейся лошадью но пришел в себя и вытер лицо рукавом.

— Олав, хватит дрыхнуть! Мне надо поговорить с вождем варваров, — сказал Готлиб.

— Он не вождь, он бургомистр, — сказал Олав.

— Плевать, — сказал Готлиб.

— Так что ему сказать? — спросил Олав.

— Скажи ему... — Готлиб взглянул на выползающее из-за стен ослепительное солнце, — скажи ему так — если он не хочет, чтобы мы разграбили город и убили жителей, то, как только солнце начнет клониться к западу, город должен заплатить нам выкуп.

Готлиб замолчал, и Доброжир почувствовал, как, в предчувствии неприятностей, по его спине побежали мурашки, и он поежился.

Готлиб бросил на него подозрительный взгляд.

— Дикарь, ты понял, что я сказал?

Доброжир молчал.

— Ты знаешь наш язык? — спросил Олав Доброжира.

— Не знаю, — слукавил Доброжир.

— Он утверждает, что не знает нашего языка, — сказал Олав.

— Врет он. Но пусть будет так. Если он знает наш язык, то все понял. А не понял, так доведи ему наши требования, — сказал Готлиб.

Олав обратился к Доброжиру:

— Дебргир, конунг сказал, что город до вечера должен заплатить выкуп. А иначе он прикажет воинам всех убить. А тебя повесить первым.

— Я все понял, — сказал Доброжир, но остался стоять.

— Чего он стоит? — спросил Готлиб.

— Ты чего стоишь? — спросил Олав Доброжира.

— Так какой выкуп ему надо? — робко поинтересовался Доброжир.

— Этот дикарь хочет знать, какой выкуп надо ему заплатить, — сказал Олав Готлибу.

— Половину всего их добра, — бесцеремонно ответил за конунга Харальд.

Готлиб зло ударил кулаком по столу.

— Харальд, — конунг я! И я принимаю решения, — напомнил Готлиб.

— Прости, конунг, — сказал Харальд.

— На будущее, если дорожишь своей головой, не лезь поперед меня, — сделал выговор Готлиб.

Затем добавил:

— Но раз уж ты все-таки сказал, то так и поступим.

— Половину вашего добра, — перевел Олав.

Доброжир пожал плечами и осторожно сказал:

— Но мы чужое добро не считаем.

— И что же? — спросил Олав.

— Как определить, у кого сколько добра?

Олав перевел его слова.

— Харальд, разберись, — сказал Готлиб.

Харальд подошел вплотную к Доброжиру. Он взял старшину за ворот, несмотря на его огромный вес, легко подтянул его к себе и с угрозой уставился ему прямо в глаза.

Увидев глаза дана, Доброжир в страхе задрожал, потому что глаза у этого дана были, как у страшного Вия: прозрачные и пустые до черноты; в глубине пропасти адским огнем светятся красные угли, пронзающие душу насквозь, словно желая ее пожрать.

Доброжир почувствовал, как бегущие по спине мурашки подернулись льдом.

— Ну, так посчитайте все свое добро! — сатанинским голосом проговорил Харальд.

У Доброжира от страха и волнения подкосились ноги.

— Подсчитаем, — сказал он.

— Вот проблема и решена, — сказал Харальд Готлибу и отпустил ворот Доброжира.

Отдышавшись, Доброжир проговорил на языке данов:

— Но на это понадобится много людей и уйдет много времени! Мы не успеем до вечера.

— Во, какой болтливый дикарь нам попался. От испуга даже на нашем языке залепетал, — сказал Харальд и спросил Готлиба: — конунг, давай его повесим? А то он нас своей болтовней изведет.

— Уймись, Харальд. А то они и в самом деле не успеют собрать выкуп, — рассмеялся Готлиб и обратился к Доброжиру: — Дебргир, ты, оказывается, хорошо наш язык знаешь. Ну, так слушай, — твой город очень богатый, поэтому я устанавливаю с города следующий выкуп: три бочки золота, десять бочек серебра...

Харальд вмешался в разговор:

— И воз мехов хороших.

— И мехов хороших — воз, — подтвердил Готлиб. — А также мясо, хлеб, мед и все остальное, что надо для прокормления моей дружины.

Доброжир не возражал, только кивал головой.

Речь свою Готлиб закончил предупреждением:

— Где все это возьмешь, меня не интересует. Но знай, — не принесете выкуп в назначенный срок, то мои воины сами пойдут и возьмут все, что им надо. А всех богатых людей возьмем в рабство.

Харальд ухмыльнулся и спросил:

— Дебргир, у тебя есть жена и дочери?

Доброжир побледнел и неохотно проговорил:

— Есть... только они больные.

— Придем в твой дом, разберемся, кто больной, а кто здоровый. А тебя повесим, — пригрозил Харальд.

Доброжир молчал, и Готлиб бросил на него удивленный взгляд.

— Дурак, ты чего стоишь? Или на виселицу торопишься попасть? Беги скорее, собирай выкуп.

Не дожидаясь повторного приглашения, Доброжир бросился со всех ног прочь с княжеского двора.

Глядя ему в след, Готлиб проговорил:

— Этот пес отъявленный лжец! Как видим, он хорошо знает наш язык.

— Теперь он знает наши планы, — сказал Харальд и предложил. — Может, его все же прикончить, пока он не спрятался?