— Да, это правильно, что ты обращаешься ко мне — твой отец нам всегда помогал бороться с разбойниками. Недавно разбойники приходили к нам, требовали дани, а когда жители разбежались, сожгли деревню. Но чтобы воевать с разбойниками на твоей стороне, мне надо посоветоваться с дружиной.

— Конечно, — сказал Гостомысл.

Вяйне прищурил глаз и сказал задумчиво:

— Неплохо было бы все же позвать кривичей и дружественные нам племена.

— Я говорил с варягами, — проговорил Стоум, — обещают уговорить своих старшин, чтобы выставили против данов городскую дружину; варягам даны тоже не нужны; даны им мешают в торговле.

Лицо Вяйне посветлело, и он сказал:

— Если варяги тебе помогут, то это будет хорошим известием.

— Варяги словенского племени, а потому помогут своему князю — и дружиной и деньгами, — твердо проговорил Гостомысл.

Стоум криво усмехнулся и заметил:

— А как же им не помочь нам... если свободно торговать хотят.

Пир закончился за полночь.

Многие бояре, сильно подвыпив, легли спать тут же на лавках. Кого-то слуги под руки отвели домой.

Ратиша на пиру, глядя на князя, хмельного меда не пил, потому оставался трезв, только сильно устал.

Поэтому он сопровождал Гостомысла, когда тот провожал князя Вяйне, как принято обычаем до ворот.

Князья шли впереди и о чем-то вполголоса разговаривали, рядом с ними шел Стоум^ — тоже трезвенник.

А Ратиша и воевода Йовка на несколько шагов отстали.

Они шли молча, но когда князья дошли до ворот, Йовка придержал Ратишу и проговорил:

— Молодой боярин, как я вижу, ты близкий друг князя Гостомысла, и он поверяет тебе свои мысли.

Ратиша кивнул головой и сказал:

— Князь относится ко мне благосклонно, и даже поручил набрать молодую дружину.

Йовка переступил с ноги на ногу. Кашлянул. Затем сказал:

— Ратиша, я думаю, что наша дружина не будет возражать князю Вяйне в его желании помочь князю Гостомыслу.

Йовка замолчал, словно заколебался, стоит ли дальше высказывать свою мысль, и по его заминке Ратиша понял, что сейчас он скажет нечто важное, но крайне деликатное, потому что старый воевода не будет зря тратить время на хотя и любимого, но молодого воина.

Йовка поднял голову и сказал

— Небо пасмурное. Зима наступает...

Ратиша ждал.

Йовка по-приятельски хлопнул по плечу Ратиши, и неестественно весело проговорил:

— А что, Ратиша, неплохо было бы, если бы наши князья стали родственниками...

Еще пару месяцев назад Ратиша стал бы с карельским воеводой рассуждать на эту тему. Однако за это время многое изменилось, Ратиша многого еще не знал, но он уже уяснил главное — если хочешь остаться в друзьях князя, то свое мнение лучше не высказывать. Князю нужны исполнители.

И так как все князья были одинаковы, то Ратиша не понял, зачем карельский воевода завел этот разговор.

На секунду задумавшись, он внимательно взглянул в лицо воеводе — не пьян ли? Не пьян.

Взглянув на Ратишу и убедившись, что тот запомнил его слова, Йовка усталым тоном проговорил, — князь, поди, уже заждался меня, — и тяжелым шагом поспешил к своему князю.

Когда карелы в сопровождении стражи из карельских и словенских мечников ушли, Ратиша обратился к Гостомыслу:

— Князь, воевода Йовка в разговоре со мной намекнул, что неплохо было бы, если бы ты и князь Вяйнемяйнен породнились.

— Он пьян, наверно, — проговорил Гостомысл.

Но Стоум отнесся к произошедшему разговору со всей серьезностью.

— Князь, воевода Йовка не пьян. Я его хорошо знаю, и знаю, что он пустые разговоры вести не будет, — возразил он.

— Хорошо, — зевнул Гостомысл. — Если за словами воеводы скрывается что-то серьезное, то давайте обсудим это завтра с утра. Сейчас я спать хочу.

— Утро вечера мудренее, — согласился Стоум. — Завтра и обсудим. А пока... — он обратился к Ратише: — Ратиша, друг, никому не говори о том, что сказал тебе Йовкахайнен. Дело скользкое, а потому в этом деле осторожность не будет лишней.

Глава 75

Два дня старшины отдыхали в усадьбе Медвежьей лапы.

Боярин гостей своих принял радушно. Для них истопили баню, сытно покормили. Уложили спать в мягкие постели.

На второй день после обеда старшины устроились дремать на сеновале. Осеннее солнце пригревало крышу сеновала, солнечные лучи янтарной струей падали на разворошенное сено.

Пахло медом и мятой.

Тишила взял пучок сена, поднес к лицу и жадно вдохнул

— Хорошее сено у боярина, — сказал он.

Лисий хвост повернулся с бока на спину и сонно проговорил:

— Хорошее. Потому молоко у него сладкое.

— Корову надо кормить хорошей травой, тогда и молоко будет сладким. А для этого из сена надо вычесывать полынь и другую дурную траву, — сказал Тишила.

— Для этого нужны добросовестные работники, — сказал Лисий хвост.

— У боярина много работников, — потянулся Тишила.

— Да, доброе хозяйство у боярина, и скота много, и борти есть. Многое чего у него есть, — сказал Лисий хвост.

— Не дай бог, нагрянут разбойники, — сказал Тишила.

— Такую усадьбу малым войском не взять. Медвежья лапа и свою дружину может собрать не хуже, чем у иных князей, — сказал Лисий хвост и, услышав шаги внизу, замолчал.

— Добро ли отдыхаете, старшины? — послышался снизу голос Медвежьей лапы.