Готлиб схватил кувшин с вином и стал его пить прямо из горлышка. Было видно, как жадно ходит его кадык. Слышалось бульканье в горле. Вино выплескивалось ручьями на лицо и грудь.

Он, наверно, выпил половину кувшина, когда вернул его на стол. Но теперь он был спокоен.

— Надо послать новое посольство, — сказал Готлиб, вытирая ладонью капли вина со щек.

— У нас и так мало людей, а это еще больше ослабит наши силы, — предостерег Харальд, ставя сапог рядом с кроватью.

— Если мы не получим помощь из Дании, десяток воинов все равно не будет иметь для нас значения, — сказал Готлиб и решительно приказал: — Посылай, как можно скорее нового посла.

— Твоя воля будет исполнена, конунг, — проговорил Харальд.

— Завтра отправляй! — приказал Готлиб.

Разговор был окончен.

В дверь заглянула служанка, обычно одевавшая конунга, но, заметив, что конунг занят разговором с Харальдом и, судя по красным лицам, этот разговор не был приятным, она скрылась опять за дверью: кому хочется попадать под горячую руку?

Готлибу пора было одеваться, но Харальд уходить не спешил.

— Что еще? — холодно спросил Готлиб.

— Хорошо бы нам поискать поддержки у местных бояр, — сказал Харальд.

Готлиб скривил губы в саркастической ухмылке и проговорил:

— После того как мы казнили их старшин?

— С местными старшинами мы и в самом деле перегнули палку, — согласился Харальд. — Но всегда есть и будут недовольные. И всегда смерть одних выгодна другим. А золото — лучший ключ ко всем сердцам.

— Заходи, девка! — громко позвал Готлиб служанку.

Служанка, плененная в земле франков молодая женщина с красной лентой в черных волосах, вошла в комнату. В одной руке у нее был кувшин с водой, в другой — таз.

— Сейчас, — сказал Готлиб.

Служанка поставила кувшин и таз на лавку.

Готлиб окончил разговор с Харальдом:

— Харальд, ты поищи людей, согласных нам помочь. А с золотом? Подумаем...

Глава 74

В награду за свое спасение Гостомысл объявил, что отныне варяжские купцы его гости и в его столице могут торговать беспошлинно.

Пока столицей словенского князя была Корела, и предприимчивые купцы на следующее же утро развернули палатки на торговой площади.

На продажу выставили товар, приобретенный у норманнов: золотые и серебряные изделия. В обмен с удовольствием брали меха: собольи, бобровые, беличьи.

Вскоре в Корелу потекло привлеченное богатым торгом местное население.

Пришел на нескольких стругах и князь карелов Вяйнемяйнен, с дочерью Кюллюкки, и дружиной во главе с воеводой Йовка-хайненом.

Князь Вяйнемяйнен по прибытии в Корелу поселился в своем дворце, днем с дочерью Кюллюкки сходил по торговым рядам.

Карельские женщины самостоятельны, даже сами ходят на охоту. Но девку одну отпускать в многолюдное место? Город не привычная тайга. Да еще накупит всякой дряни... Девки же, как сороки, бросаются на все блестящее.

А к вечеру князь Вяйнемяйнен с дочерью, воеводой и лучшим и мужьями дружины нанес визит словенскому князю.

Гостомысл, конечно, молод, но если карельские князья признавали верховенство словенских князей, и платили нетяжкую дань, то карельский князь и должен идти к князю словенскому, какого бы возраста тот не был.

Князь Вяйнемяйнен коренастый, крепкий и основательный, точно гриб боровик.

Белая борода сплетена в аккуратную косичку. Длинные усы висят, словно у сома.

Одет скромно: в кожаные штаны и куртку. Рубаха белая.

Не любил он яркой одежды, нет от нее никакого прока ни на охоте ни в бою. Только петухи любят яркие цвета, чтобы привлечь самок, но князь Вяйнемяйнен давно уже не юнец, — похоронил он трех жен, а новой и искать не хочет.

Но девка дело другое: ей бы одежду поярче, красные губы надуть, да вин и кушаний поизысканнее отпробовать, да веселья побольше.

Баловал князь дочку, потому что любил.

Гостомысл отметил, — дочь у карельского князя редкая красавица: роста среднего; лицо овальное, с гладкой кожей; глаза большие, оттенка морозного неба; губы полные, ярко красные; белоснежные волосы сплетены в толстую тугую косу, в косу вплетены красные ленты.

Красива карельская княжна, спору нет, только каким-то холодком от нее веет: прямо — снежная королева!

Воевода Йовкахайнен под стать своему князю: суров, крепок, — чисто медведь-годовик.

Гостомысл тоже проявил уважение к карельскому князю и со свитой воевод и бояр встретил карельского князя с почетом у крыльца.

Хотя карельский князь и данник словенскому князю, но Гостомысл прекрасно понимал, что в трудном положении, в котором он находится, нельзя терять друзей, тем более глупой кичливостью.

После обычной процедуры приветствия, расцеловавшись с карельским князем, Гостомысл пригласил его в горницу, где был накрыт богатый стол для пира, а бояре и старшины дожидались гостей.

Для этого случая бояре и старшины разоделись: бобровые шапки, шелковые яркие рубахи, кафтаны из тонкой шерсти, сафьяновые остроносые сапоги.

Пока поднимались на крыльцо, карельский князь выразил соболезнование по поводу смерти отца Гостомысл а.