— Очень плохо, — проговорил он, — струг медленно, но уверенно набирает воду; через час он уйдет под воду; видимо, на корме имеется большая пробоина, — ее надо было бы заделать... но нечем.

Гостомысл сел рядом с ним и положил руку на плечо.

— Ратиша, не падай духом, — до берега не так уж и далеко, попробуем добраться; тут есть... — проговорил он и оглянулся, — доски... бочки...

— Надо только снять доспехи, иначе мы утонем, — сказал Ратиша.

Гостомысл начал расстегивать ремешки на доспехах. Но от воды ремешки отсырели и не хотели расстегиваться.

— Давай, князь, я помогу тебе снять доспехи, — сказал Ратиша.

— Режь ножом ремни, — сказал Гостомысл.

Ратиша разрезал ножом ремни на доспехах Гостомысла и без сожаления их скинул за борт. Затем Ратиша снял свои доспехи и тоже бросил их за борт.

— Зачем выбросил доспехи? — спросил Гостомысл.

— Они тяжелы и тянут на дно. А без доспехов и оружия можно доплыть до берега, — сказал Ратиша.

— Меч я не брошу. В мече душа воина. Как можно отказаться от души? — сказал Гостомысл.

— Меч можно привязать к доске, — сказал Ратиша.

Гостомысл задел взглядом лежащих людей у мачты и спросил:

— Но что делать с ранеными? Их к доскам не привяжешь.

— Можно связать плот, — сказал Ратиша.

— На это уйдет много времени. Мы не успеем, — сказал Гостомысл.

— Раненых можно оставить, — сказал Ратиша.

— Я не брошу своих друзей, которые за меня отдавали свою жизнь, — сказал Гостомысл. — Если я брошу, то кто тогда захочет пойти со мной?

— Тогда мы все погибнем, — сказал Ратиша.

— Значит, так угодно богам, — сказал Гостомысл.

— Я не боюсь смерти. Но я не хочу утонуть, — сказал Ратиша. — Одно дело погибнуть в бою и отправиться в долгий путь в царство мертвых Вырий. И совсем другое дело утонуть и обречь душу на вечное скитание, превратившись в болотного упыря.

— Но что же делать? — сказал Гостомысл.

Ратиша встал с паруса и присел рядом с дырой. Он погрузился в воду по пояс, но на это он не обратил внимания.

— Вода прибывает, — отметил Ратиша, рассматривая отверстие в борту корабля.

Гостомысл присел рядом, потрогал рукой края дыры и задумчиво проговорил:

— И дыра-то небольшая, закрыть бы ее чем.

Ратиша взял кусок доски и приложил ее к дыре. Однако давление воды отталкивало доску от борта.

— Надо снаружи приложить, чтобы водой прижимала доску к дыре, — сказал Гостомысл.

Ратиша приложил доску снаружи. Действительно, вода прижала доску к дыре, но вода все равно продолжала поступать.

— Поступает меньше, — отметил Ратиша, на секунду задумавшись, предложил: — чтобы не протекала вода, надо приложить какую-либо тряпку.

Ратиша оглянулся, его взгляд упал на бочки, и его лицо озарилось радостью.

— Вот — это идея! — воскликнул он.

— Добраться до берега на досках? — бросил недоумевающий взгляд Гостомысл.

— Нет, но мы можем вылить из бочек содержимое, связать их веревкой и подвести под поврежденную часть корабля.

— Но вода, все равно будет прибывать через пробоину, — возразил Гостомысл.

— А мы дыру заткнем парусом. Подложим доски, а сверху покроем парусом, — сказал Ратиша.

Глава 70

— Вода все равно будет сочиться сквозь ткань, — сказал Гостомысл.

— Да. Но это будет происходить гораздо медленнее, ее можно будет вычерпывать. Это даст нам время на размышления. И мы сможем поставить парус и подойти к берегу... — медленно проговорил Ратиша.

В голове Гостомысла что-то блеснуло, словно неуверенный блик на вечерней волне, и исчезло.

Но эта мгновенная вспышка словно осветила путь к спасению, правда, она была такой мимолетной, что он сначала не понял, что же они должны были делать, чтобы спастись.

Вспышка погасла, но она сделала великое дело — у него появилась надежда, и даже уверенность, что они обязательно спасутся.

Гостомысл превратился в человека действия. Не успел Ратиша договорить фразу, как он с необыкновенной решительностью распорядился, чтобы все занялись опорожнением бочек.

Уверенность князя вселила надежду в отчаявшихся людей.

Наверно, все подумали, что Гостомысл знает путь к спасению. Поэтому, получив надежду на спасение души, живые и раненые принялись выливать из бочек за борт вино, хмельной мед, — что значат земные блага по сравнению со спасением души?!

Когда бочки были освобождены, Гостомысл велел опустить бочки в воду и привязать их к бортам: больше бочек привязать к той части корабля, которая глубже всего сидела в воде.

Вскоре все заметили, что погружение корабля и в самом деле остановилось, и на судне раздались крики радости.

Однако Гостомысл понимал, что радость преждевременна, — богиня смерти Мора только дала им отсрочку, — как только поднимется небольшая волна, так корабль сразу же камнем уйдет на дно.

В голове Гостомысла представилась толща зеленой холодной воды, и по его телу пробежала дрожь.

— Теперь не утонем, — сказал Гостомысл.

Он подумал, что приятно, когда тебя называют уважительным именем. Однако уважение вызвано надеждой на ум и силы того, кто знает, куда вести людей. Но как человеку трудно избрать путь, особенно когда он не знает, куда идти.