За всю жизнь старый разбойник столько насмотрелся, что был уверен, что его уже ничто не могло удивить, но на этот раз случилось невероятное, за какую-то пару часов он второй раз не верил своим глазам.

— Проклятие — это словене! — изумленно воскликнул Трюгви.

Том и Таппе вскочили.

— Не может быть! — невольно вскричали они в один голос.

— Но почему три паруса?! — Все не верил своим глазам Трюгви.

— Они в засаде прятались! А мы не успеем набрать ход! — панически крикнул Таппе.

Однако, хотя и был Трюгви удивлен, он немедленно взял себя в руки и начал распоряжаться.

— Нечего рассусоливать — к бою! — гаркнул он. — Всем воинам и гребцам к бортам!

Таппе и Том кинулись на свои корабли, а Трюгви, по пути увлекая за собой воинов, побежал к корме. Здесь он устроил стену из воинов, защищенных большими щитами. Щиты сняли с бортов. Такую стену преодолеть было невозможно. А на двух других кораблях приходилось защищать только один борт.

Через мгновение струги словен врезались в датские корабли. Полетели острозубые кошки. На корабли данов неудержимой лавиной повалили воины.

Один из кораблей врезался носом прямо в нос «Духа моря». Затрещало дерево, и оба корабля начали наполняться водой.

От сильного удара люди на корабле Трюгви потеряли равновесие, и несокрушимая стена рассыпалась.

Пока воины поднимались на ноги, словене начали в упор расстреливать данов из луков.

«Это мясорубка!» — подумал Трюгви, схватил боевой топор и, прикрываясь щитом, бросился на словен, но те уже и сами ворвались на борт корабля.

Впереди словен, безрассудно, точно безумный берсерк, рубился воин в бедных доспехах. Но доспехи не скрывали, что он был молод и хрупок, — почти мальчик.

«Щенок, волчонок! — вскипел Трюгви. — А молодых волков надо убивать сразу, пока у них не выросли зубы!»

Оттолкнув от себя насевшего словенина, Трюгви одним движением топора полоснул, метя в голову молодого воина. Движение было мгновенным, но кто-то еще быстрее подставил щит, и, скользнув по стальным полосам, топор вывернулся из руки Трюгви и с тихим плеском упал за борт.

Опытного воина потеря боевого топора не смутит, и Трюгви выхватил из ножен меч. Но воспользоваться он им не успел, — его опрокинул страшный удар, — такой сильный, что в глазах дана потемнело и он молча упал под ноги сражающихся.

На дне корабля набухала кровью лужа.

Глава 69

Ветер стих неожиданно, поверхность воды остекленела, отражая нестерпимо яркий свет далекого солнца. Все словно уснуло под огненными лучами Ярилы. Только на воде, где недавно люди убивали друг друга, медленно расплывалось белое облачко.

Удар дана был настолько сильным, что Ратиша, прикрывший щитом князя, опрокинулся, ударился головой о дно судна и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, криков боя уже не было слышно. У лица плескалась вода.

«Где князь?» — вскинулся Ратиша, и от резкого движения кольнуло острой болью в плечо, так что у него вновь потемнело в глазах.

Боясь снова потерять сознание, Ратиша осторожно огляделся: он лежал на лавке; ничего не было видно из-за плотного горького тумана, людей рядом никого не было.

«Неужели я уже мертв?» — пришла в голову Ратиши мысль. Но он тут же отмел ее, — он чувствует боль от ушиба. Мертвые, как известно, не могут чувствовать боли тела, потому что расстаются с ним, — они могут чувствовать только боль души.

Ратиша почувствовал тревогу на сердце: если он во время боя лежал без сознания, то кто же оборонял Гостомысла? Жив ли он?

Ратиша осторожно сел, и его ноги опустились в воду. Этим он был удивлен, но сразу сообразил, что судно было полно воды.

— Эй, есть кто тут живые? — слабо позвал он.

Из тумана появилась знакомая фигура.

— Слава богам, ты жив, князь! — радостно воскликнул Ратиша.

Гостомысл обнял его и заговорил торопливо, путаясь в словах. По этой горячей путаной речи чувствовалось, что он все еще не отошел от горячки боя.

Впрочем, его волнение было понятно — это было его первое настоящее сражение.

— Мы победили, Ратиша! Мы их побили, — радостно говорил он, обнимая Ратишу.

При этом он так сильно сжал плечо Ратиши, что тот невольно застонал. Гостомысл отпрянул от Ратиши и, спохватившись, сказал:

— Прости, мой верный друг. Ты ранен? Сильно?

— Нет, — сказал Ратиша, успокаивая Гостомысла. — Я не ранен, я только получил сильный удар по плечу.

— Я рад, что ты не ранен и не убит, — проговорил Гостомысл. — Ведь я уже почти простился с тобой. Когда ты упал, я подумал, что тебя убили. Сеча была такая жестокая, что некогда было разбирать, кто жив, а кто умер.

Гостомысл подал Ратише флягу и предложил:

— Выпей, мой друг, каплю вина, это подкрепит твои силы

Ратиша сделал глоток жгучей, немного горьковатой жидкости: по жилам пробежала горячая волна; и через секунду он и в самом деле почувствовал приток сил.

Ратиша поднялся и сказал:

— Какой странный туман окутал наш корабль...

Гостомысл усмехнувшись сказал:

— Это не туман, это дым горящих кораблей. А мы находимся на судне данов.

Ратиша встревоженно схватил его за руку. Гостомысл успокоил его:

— Всех данов мы перебили.

— Куда мы плывем? — спросил Ратиша, — парусов нет, а плеска весел я не слышу.