Проводив взглядом корабль Томаса, пока он не скрылся за поворотом реки, Харальд удовлетворенно проговорил под нос, — итак, это дело сделано, пора заняться другим, — и направился к оставшимся трем кораблям.

Его ожидал Трюгви.

— Задерживаемся, Харальд, — сказал он, показывая головой на выползающее из-за горизонта свекольно-красное солнце.

— Не беспокойся, Трюгви, так задумано, — сказал Харальд.

— А куда пошел тот корабль? — спросил Трюгви.

— Я его послал в разведку, — сказал Харальд.

— Один корабль в разведку? А если он встретится с противником? — спросил Трюгви

— Тогда развернется и будет удирать, пока не наткнется на твои корабли. А ты разобьешь противника, — сказал Харальд и, нахмурив брови, проговорил: — Ты, Трюгви, не проявляй лишнее любопытство. Куда надо, туда и послали корабль. А ты на своих кораблях иди туда, куда тебе велено.

— Конечно, Харальд! — поспешно сказал Трюгви.

Харальд бросил взгляд на расцветшее солнце и сказал:

— Ну, все, пора и тебе идти. Выясни все, что делают словены. Ну а будет возможность, — возьми их крепость.

Глава 63

На рассвете ветра не было, поэтому шли сначала на веслах. Но, когда солнце приподнялось над горизонтом, небольшие волны начали обгонять струги, Гостомысл отдал сигнал поднять паруса.

Как только парус на струге был поднят, Девятко улегся у мачты и закрыл глаза. Он пытался дремать, но в голову лезли тревожные мысли.

Причиной этих мыслей был разгром данами дружины князя Буревого.

Тогда никто не понял, почему даны так легко разгромили дружину князя, не потерпевшего в своей жизни ни единого поражения.

Только Девятко хорошо знал, и причины поражения, и кто истинный виновник разгрома дружины. Тогда, в разведке, обнаружив лагерь данов, он должен был высадиться на берег и подкрасться к их лагерю, чтобы точно подсчитать силу разбойников.

Но он испугался. Поэтому, быстро подсчитав корабли данов, которые были видны издали, он, опасаясь за свою жизнь, слишком поспешно ушел подальше от лагеря разбойников.

А князь Буревой, не привыкший сомневаться в честности своих дружинников, и не подумал проверить сведения, сообщенные Девятко.

Как оказалось, потом на самом деле даны остановились двумя лагерями, на расстоянии пары сотен шагов друг от друга. При этом в дальнем лагере оказалась основная сила данов. Поэтому когда дружинники князя Буревого напали на первый лагерь, даны из второго лагеря оказались у них за спиной, чем и воспользовались для полного разгрома словенской дружины.

После такого промаха провинившегося дружинника обычно выгоняли из дружины, и редко кто из других князей решался взять в свою дружину такого дружинника.

Но Девятко рассчитывал, что после смерти князя Буревого разбираться в причинах поражения будет некому, и все произошедшее потихоньку забудется.

Так оно вроде и происходило, и Девятко снова получил ответственное поручение провести вылазку.

Все начиналось хорошо, но вдруг это решение Гостомысла самому возглавить отряд. Такая перемена настроения князя настораживала.

Теперь Девятко лежал под мачтой и размышлял, не является ли внезапное решение князя Гостомысла возглавить отряд свидетельством недоверия к нему. И чем больше он размышлял, тем больше убеждался в своих подозрениях.

От неутешительных мыслей его оторвал кормчий, который сообщил, что передний струг сбавляет ход, и сигнальщик подает знак, подойти к князю.

— Ну, подходи, — сказал Девятко и едва слышно выругался. — И чего этому мальчишке не сидится дома? Теперь будет вмешиваться в дела, в которых не понимает.

И сразу же Девятко оглянулся, — не слышал ли кто его слов?

Когда струги приблизились так, что можно было говорить, не повышая голоса, Девятко подошел к борту.

Увидев его, Гостомысл распорядился:

— Девятко, пройди в сторону Невы, у тебя как раз ветер попутный, поищи рыбаков или купцов и узнай, нет ли на реке данов. Посмотри, что на реке, и идите ближе к городу. Ерш говорит, что к этому времени ветер переменится. Мы как раз походим у берега недалеко от города. Там мы и встретимся.

— Будет сделано, князь! — сказал Девятко и кинул кормчему: — Слышал? Ставь паруса и правь.

На мачте струга снова взвился парус и, струг, ускоряя ход, стал уходить в сторону. Девятко видел, как два оставшихся струга также подняли паруса и, кренясь на крутой боковой волне, пошли в сторону солнца.

Глава 64

Ратиша сел рядом с дозорным на носу судна, а Гостомысл устроился рядом с кормчим Ершом.

Так как солнце довольно сильно пригревало, он скинул с себя кольчугу и теплую одежду. Одежда и кольчуга лежали у его ног, а Гостомысл в одной рубахе с вышитым воротом нежился под теплыми лучами солнца.

Юный князь оказался находкой для охотника до рассказов. Когда Гостомысл отправил Девятко к Неве и снова вернулся на место, Ерш, загадочно посматривая на юношу, спросил:

— Князь, а ты видел, когда-либо русалок?

Гостомысл вспомнил о загадочной девушке, что посещает его во сне. Но Девана была не русалка. Русалки — это утонувшие девицы, души которых не попали в рай, они исполняют чужую волю. А Девана охотница, богиня. А это уже совсем другое, — она действует по своей воле.