Читаем Гость полностью

— Почему? Ты полагаешь, это имеет значение?

Ричер рассмеялся:

— Нет, я просто подумал, что тебе проще начать с чего-нибудь такого, в чем ты разбираешься.

— Сукин сын!

Машина медленно ползла вперед. Щетки неторопливо сновали по лобовому стеклу — туда-сюда, туда-сюда. Впереди показались мигающие красные и синие огни.

— Авария, — констатировал Ричер.

— Убийца не оставляет никаких улик, — повторила Ламарр. — Абсолютно никаких. Ни отпечатков пальцев, ни волокон, ни крови, ни слюны, ни волос, ни ДНК — ничего.

Ричер закинул руки за голову и зевнул:

— Добиться этого очень непросто.

Ламарр кивнула, не отрывая взгляда от дороги:

— Совершенно верно. В нашем распоряжении имеются такие средства тестирования, что трудно представить, но нашему приятелю удается обойти их все.

— Каким образом?

— Мы не можем понять. Сколько времени ты пробыл в этой машине?

Ричер пожал плечами:

— Такое ощущение, что полжизни.

— На самом деле всего около часа. Но сейчас твои пальчики уже повсюду — на дверных ручках, приборной панели, защелке ремня безопасности, рычаге регулировки сиденья. На подголовнике не меньше десятка твоих волос. По всему сиденью куча волокон ткани брюк и пиджака. На коврике земля из двора дома в Гаррисоне. Быть может, даже ворс ковра.

Ричер понимающе кивнул:

— А я здесь просто сижу.

— Вот именно. А при насильственном убийстве подобные улики должны быть повсюду. Плюс, возможно, кровь и слюна.

— Тогда, наверное, он убивает не в доме.

— Но тело оставляет именно там.

— Значит, ему приходится перетаскивать тело в дом.

Ламарр кивнула:

— Достоверно известно, что убийца проводит в доме какое-то время. Есть доказательства этому.

— Где он оставляет тело?

— В ванной комнате. В ванне.

«Бьюик» дюйм за дюймом проползал мимо места аварии. Старый автофургон на полной скорости врезался сзади в джип, абсолютно такой же, какой был у Ричера. В лобовом стекле фургона зияли две дыры, пробитые головами. Смятую дверцу пришлось открывать домкратом. В разрыве разделительного барьера стояла машина «скорой помощи». Вывернув шею, Ричер уставился на джип. Это была не его машина. Впрочем, он и не ждал, что это окажется его джип. Джоди никуда не поедет. Если у нее есть хоть капля здравого смысла.

— В ванне? — переспросил Ричер.

— В ванне, — подтвердила Ламарр, не отрываясь от дороги.

— Все три тела?

— Все три.

— Что-то вроде подписи?

— Верно, — сказала она.

— Откуда убийце известно, что у всех жертв были ванны?

— Когда человек живет в доме, у него обязательно есть ванна.

— Откуда ему известно, что все жертвы живут в домах? Он ведь выбирает их не по принципу жилья. Это в определенном смысле случайность. Жертвы могли жить где угодно. Например, я живу в мотелях. А в некоторых мотелях есть только душ.

Ламарр мельком взглянула на него:

— Ты больше не живешь в мотелях. Ты живешь в собственном особняке в Гаррисоне.

Ричер смущенно отвел взгляд, как человек, который забыл.

— Ну, наверное, сейчас я действительно живу в собственном особняке, — признался он. — Но прежде мне пришлось попутешествовать. Откуда убийце известно, что у этих женщин есть постоянное жилье?

— Это «уловка двадцать два». Если бы они были бездомными, они бы не попали в его список. Я хочу сказать: для того чтобы попасть в его список, они должны иметь постоянное место жительства — в противном случае убийца не сможет их найти.

— Но откуда ему известно, что у всех есть ванна?

Ламарр пожала плечами:

— В любом доме, в любой квартире есть ванна. Лишь в совсем крошечных квартирах-студиях имеется только душевая кабина.

В этой области у Ричера было совсем мало опыта. Недвижимость оставалась для него неизведанной территорией.

— Ладно. Итак, все жертвы лежат в ванне.

— Обнаженные. И их одежда отсутствует.

Проехав мимо места аварии, Ламарр надавила на газ, устремляясь в погоню за отступающей грозой. Она переключила щетки стеклоочистителя на максимальную скорость.

— Убийца забирает одежду жертв с собой? — спросил Ричер. — Почему?

— Вероятно, в качестве трофея. У серийных убийц захват трофеев — очень распространенное явление. Возможно, в этом есть какой-то символизм. Возможно, убийца считает, что жертвы должны по-прежнему носить военную форму, поэтому он отнимает у них гражданскую одежду. И жизнь.

— Больше он ничего не берет?

Ламарр покачала головой:

— По крайней мере, мы ничего не смогли установить. Все вещи вроде бы на своих местах. Нигде нет никаких «пробелов». Наличные и кредитные карточки не тронуты.

— Значит, убийца забирает одежду жертв и не оставляет никаких следов.

Ламарр ответила не сразу.

— Кое-что он оставляет, — сказала она. — Он оставляет краску.

— Краску?

— Армейскую зеленую камуфляжную. В большом количестве.

— Где?

— В ванне. Убийца кладет туда обнаженное тело, после чего заполняет ванну краской.

Ричер всмотрелся в дождь сквозь бешено мечущиеся щетки стеклоочистителя.

— Он топит женщин в краске?

Ламарр покачала головой:

— Нет, не топит. Он кладет их в ванну уже мертвыми. А потом покрывает их краской.

— Каким образом? Раскрашивает?

Ламарр прибавила скорость, пытаясь наверстать упущенное время.