Читаем Гость полностью

— Ровным счетом ничего. Но я не убивал этих женщин и не стал бы их убивать. Следовательно, вы напрасно тратите время на поиски такого человека, как я, потому что я совсем не тот, кого надо искать. Резонно, правда? И факты на моей стороне.

— Ты любишь факты?

— Гораздо больше всякой бредятины, — подтвердил Ричер.

— Хорошо, тогда как тебе понравятся вот эти факты? — спросила Ламарр. — Я только что помогла схватить убийцу в штате Колорадо, хотя сама даже никогда не была там. Одна женщина была изнасилована и убита в собственном доме. Она скончалась от множественных ударов тупым предметом по голове. Ее обнаружили лежащей на полу на спине, с лицом, закрытым простыней. Жестокое преступление, совершенное спонтанно. На входной двери и окнах никаких следов взлома, все в доме осталось на своих местах. Убитая женщина была умной, молодой и красивой. Я рассудила, что преступление совершил местный житель, зрелого возраста, живущий неподалеку, знавший жертву, неоднократно бывавший у нее дома, испытывавший к ней сексуальное влечение, однако слишком стеснительный или занимающий более низкое социальное положение и поэтому не заявивший о своих чувствах надлежащим образом.

— И?..

— Я составила этот психологический портрет, и местная полиция уже через час арестовала преступника. Он сразу же во всем сознался.

Ричер кивнул:

— Это оказался разнорабочий. Он убил ее молотком.

Впервые за полчаса Ламарр оторвалась от дороги и удивленно посмотрела на него.

— Ты не можешь этого знать. В здешних газетах об этом деле не писали.

Он пожал плечами:

— Догадка, основанная на фактах. Закрытое простыней лицо означает, что жертва знала убийцу и убийца знал жертву и устыдился оставить ее лицо открытым. Возможно, испугался, что она будет смотреть на него из могилы. Подобное мышление указывает на низкий интеллект. Отсутствие следов взлома говорит о том, что убийца не раз бывал в доме. А все остальное очевидно.

— Почему?

— Что за тип с низким интеллектом может неоднократно бывать дома у умной красивой женщины? Это или садовник, или разнорабочий. Садовник, скорее всего, отпадает — он в основном работает на улице. К тому же садовники, как правило, работают парами. Поэтому я сделал выбор в пользу разнорабочего, которому, вероятно, не давало покоя, как молода и красива его работодательница. Однажды его терпению приходит конец, он делает попытку подкатить к ней, красавица его отвергает, возможно, даже насмехается над ним, он срывается, насилует и убивает ее. Поскольку он рабочий, у него с собой сумка с инструментами. Он привык ими пользоваться, вот и схватился за молоток.

Ламарр ничего не сказала. Снова покраснела.

— И ты называешь это построением психологического портрета? — спросил Ричер. — Да это же просто здравый смысл.

— Дело оказалось очень простым, — едва слышно произнесла Ламарр.

Он рассмеялся:

— И вам, ребята, платят за это деньги? Этому вас учат в колледжах?

Машина въехала в Нью-Джерси. Асфальтовое покрытие стало заметно лучше, вдоль обочины потянулись ухоженные лесопосадки. Каждый штат тратит огромные усилия на первую милю шоссе на своей территории, пытаясь убедить путешественника, что он оставил плохое позади и попал туда, где лучше. Ричер всегда недоумевал, почему никто не тратит силы на последнюю милю. В этом случае путник сожалел бы о том месте, с которым ему приходится расставаться.

— Нам нужно поговорить, — сказала Ламарр.

— Что ж, говори. Расскажи мне об университете.

— Мы не будем говорить об университете.

— Почему? Расскажи о своей учебе. Или ты отказываешься?

— Нам нужно обсудить убийства.

Ричер улыбнулся:

— Ты ведь училась в университете?

— Да. В Университете штата Индиана.

— На факультете психологии?

Ламарр покачала головой.

— Тогда на каком? Криминалистики?

— Если тебе так интересно, моя специализация — декоративное садоводство. А своей профессией я овладела в Академии ФБР в Куантико.

— Декоративное садоводство? Неудивительно, что Бюро ухватилось за тебя руками и ногами.

— На самом деле университет мне тоже пригодился. Меня научили видеть за мелочами общую картину и быть терпеливой.

— А также научили выращивать разные цветочки. Это может очень пригодиться, чтобы убивать время, когда дурацкие психологические портреты заведут в тупик.

Ламарр промолчала.

— И много у вас в Куантико иррациональных садоводов, которые бояться летать на самолетах? Энтузиастов бонсай, пугающихся пауков? Любителей орхидей, которые ни за что не наступят на трещины на асфальте?

Ламарр побледнела:

— Я вижу, Ричер, ты очень доволен собой, отпуская шуточки, пока где-то там умирают невинные женщины.

Он ничего не ответил и отвернулся к окну. Ламарр вела машину быстро. Асфальт был мокрый, а небо впереди было затянуто черными тучами. «Бьюик» мчался за грозой, отступающей на юг.

— Ладно, расскажи мне об убийствах, — наконец произнес Ричер.

Крепко стиснув рулевое колесо, Ламарр уселась поудобнее.

— Ты уже знаешь, к какой группе принадлежат убитые женщины, — сказала она. — Согласись, она очень специфичная.

Ричер кивнул:

— Несомненно.