Читаем Гость полностью

— Я знал, что Блейк и его команда не правы насчет мотива, — продолжал Ричер. — Знал это с самого начала. Но не мог понять. Они ведь люди умные. Почему же они так ошибаются? Я без конца спрашивал себя: почему, почему, почему? Неужели они вдруг разом отупели? Или их ослепил узкий профессионализм? Сначала я именно так и думал. Маленькие подразделения в больших организациях всегда занимают оборонительную позицию, порой не отдавая себе отчета. Я полагал, что группа психологов, которым платят за то, чтобы они раскрывали запутанные дела, не станет кричать во всеуслышание, что в данном случае речь идет о чем-то очень простом. Я думал, это у них на подсознательном уровне. Но постепенно я переменил свою точку зрения. Подобный подход был бы слишком безответственным. Поэтому я начал думать дальше. И в конце концов пришел к единственному ответу: эти люди ошибаются, потому что хотят ошибаться.

— Ты понял, что наиболее рьяно ошибку защищает Ламарр, — вставила Харпер. — Потому что это дело вела именно она. И ты заподозрил ее.

Ричер кивнул.

— Совершенно верно. Сразу же после гибели Элисон я подумал, что за всем этим стоит Ламарр, потому что она — ее близкая родственница, а, как ты совершенно справедливо заметила, в первую очередь следует присматриваться к ближайшим родственникам. И я задал себе вопрос: а что, если Ламарр стоит за всеми четырьмя преступлениями? Что, если она спрятала свой личный мотив за первыми тремя случайными женщинами? Но я не мог представить себе как? И почему? Не мог найти личный мотив. Конечно, они со сводной сестрой не были особо близки, но все же ладили друг с другом. Никаких застарелых семейных обид, например по поводу наследства. Сестры должны все получить поровну. Никакой зависти. И Ламарр категорически не летала самолетами, так как же это могла быть она?

— Но?

— Но затем словно прорвало плотину. Это были слова Элисон. Я вспомнил их значительно позже. Она сказала, что отец умирает, но «сестры должны заботиться друг о друге, правда?». Тогда я решил, что Элисон имела в виду эмоциональную поддержку. Но потом я подумал: а что, если она хотела сказать совсем другое? Ведь эти слова часто используют в другом смысле. Как, например, их использовала ты, когда мы пили кофе в Нью-Йорке: нам принесли счет и ты сказала, что позаботишься о нем, имея в виду, что расплатишься сама, что угощаешь меня. И я подумал: а что, если Элисон хотела сказать, что будет поддерживать сестру материально? Поделится с ней? Что, если отец оставил все свое состояние ей, а Джулии ничего не досталось и она очень переживает по этому поводу? Джулия утверждала в разговоре со мной, что все будет поделено поровну и она уже и так богата, поскольку старик был щедрым и справедливым. Но я вдруг спросил себя: а что, если она лжет? Что, если старик вовсе не был щедрым и справедливым? Что, если Джулия бедна?

— Она лгала?

Ричер кивнул.

— Другого объяснения быть не могло. Внезапно все встало на свои места. Я понял, что Джулия не производит впечатления богатой. Одевается она очень скромно. Вещи у нее дешевые.

— Ты построил свою теорию на том, что у нее дешевые вещи?

Он пожал плечами.

— Я же говорил тебе, что это карточный домик. Но мой опыт показывает, что, если у человека есть дополнительный доход помимо жалованья, это обязательно в чем-нибудь проявляется. Это может быть что-нибудь едва уловимое, тонкое, но оно обязательно должно присутствовать. А у Джулии Ламарр ничего этого не было. Значит, она была бедной. Значит, она лгала. Джоди рассказала мне, что у них в фирме есть правило «а что еще». Если кого-то ловят на лжи, сразу же возникает вопрос: а что еще? О чем еще он солгал? И я подумал, а что, если Ламарр также лжет насчет своего отношения к сестре? Что, если она по-прежнему ненавидит Элисон, как это было в детстве? И что, если она лжет насчет наследства, разделенного поровну? Что, если ей самой ничего не светит?

— Ты это проверил?

— Каким образом? Но вы сможете проверить и убедитесь сами. Другого объяснения быть не может. И тогда я подумал: а что еще? А что, если всё является ложью? Что, если Ламарр лжет по поводу того, что не летает самолетами? Что, если это тоже огромная ложь, такая очевидная, что никому даже в голову не приходит задуматься о ней? Я даже спросил у тебя, как Ламарр это сходит с рук. Ты ответила, что все просто принимают это как непреложный закон природы. Да, мы все верили ей. И искали обходные пути. На это она и рассчитывала. Потому что это полностью снимало с нее любые подозрения. Но это была ложь. Иначе и быть не могло. Для Ламарр страх летать самолетами был бы слишком иррационален.

— Но ведь подобная ложь долго не продержится. Я хочу сказать, человек или летает самолетами, или не летает.