Читаем Гость полностью

Просунув руку Симеке под шею, Ричер приподнял голову, а другую руку засунул ей в рот. Вытянул пальцы, но не смог достать язык. Тогда он сложил ладонь лодочкой и с силой пропихнул ее внутрь. Рука с трудом вошла в раскрытый рот Симеки; Ричер содрал кожу на запястье о ее зубы и сам оцарапал ей гортань. Подхватив согнутым пальцем язык Симеки, Ричер вытащил его из горла. Скользкий язык норовил вырваться, словно живой. Он был длинным, упругим и большим. Распрямившись, язык вырвался из горла и шлепнулся в рот. Ричер вытащил руку, снова обдирая кожу. Нагнулся, чтобы вдохнуть воздух Симеке в легкие, но, как только его лицо приблизилось к ее губам, Симека сделала судорожный выдох и закашляла, и тотчас же ее грудь начала подниматься и опускаться, всасывая и выпуская воздух. Ричер поддерживал ей голову. Она хрипела. Из ее горла вырывались мучительные, скрежещущие звуки.

— Включай душ! — крикнул Ричер.

Харпер подбежала к кранам и включила воду. Поддерживая Симеку под спину, Ричер выдернул из ванны пробку. Густая зеленая вода, крутясь, хлынула в слив. Подхватив женщину под плечи и колени, Ричер поднял ее из ванны и шагнул назад, роняя повсюду зеленые капли.

— Надо смыть с нее эту дрянь, — беспомощно сказал Ричер.

— Я ее подержу, — мягко произнесла Харпер.

Подхватив Симеку под мышками, она прямо в одежде шагнула в душ. Сама отступила в угол душевой, поставив безжизненное, обмякшее тело под струи, словно протрезвляя пьяного. Краска быстро побледнела, под ней показалась покрасневшая кожа. Харпер держала Симеку под душем две, три, четыре минуты. Сама она промокла до нитки, ее одежда покрылась зелеными разводами. Харпер двигалась по кругу, словно танцуя, чтобы подставить под струи воды все тело Симеки. Затем она осторожно отступила назад, чтобы смыть липкую зеленую жижу с волос. Краска стекала и стекала, и казалось, ей не будет конца и края. Харпер начала уставать. Краска была скользкая. Симека то и дело выскальзывала у Харпер из рук.

— Тащи полотенца! — выдавила она. — И найди халат!

Полотенца висели на крючках, как раз над лежащей без движения Ламарр. Ричер схватил два полотенца, и Харпер, шатаясь, вышла из-под душа. Ричер расправил перед собой одно полотенце, и Харпер передала ему Симеку. Он поймал ее и завернул в полотенце. Харпер выключила громко шумевшую воду и подхватила второе полотенце. В наступившей внезапно тишине она стала вытирать Симеке лицо. Ричер, подняв обмякшее тело, вынес его из ванной в спальню. Осторожно уложил на кровать. Убрал мокрые волосы с лица. Симека по-прежнему хрипела. Ее глаза были открыты, но в них застыло отсутствующее выражение.

— С ней все в порядке? — спросила Харпер.

— Не знаю.

Он проследил за дыханием Симеки. Ее грудь поднималась и опускалась, поднималась и опускалась, часто, настойчиво, словно женщине только что пришлось пробежать милю.

— Думаю, да, — наконец сказал Ричер. — Она дышит.

Взяв руку, он пощупал пульс. Пульс оказался учащенным и ровным.

— С ней все в порядке, — сказал Ричер. — Пульс нормальный.

— Надо срочно отвезти ее в больницу, — сказала Харпер.

— Ей лучше остаться дома.

— Но ей потребуется пройти психологическую реабилитацию. Она получила сильную психическую травму.

Ричер покачал головой.

— Когда Симека придет в себя, она ничего не вспомнит.

Харпер изумленно уставилась на него.

— Ты шутишь?

Ричер посмотрел на нее. Она стояла перед кроватью, держа в руках халат, промокшая насквозь и перепачканная краской. Ее белая рубашка стала оливково-зеленой и прозрачной.

— Ее загипнотизировали, — объяснил Ричер, кивая в сторону ванны. — Вот как Ламарр удавалось все делать. Она ведь была лучшим специалистом Бюро.

— По гипнозу? — спросила Харпер.

Забрав у нее халат, Ричер накрыл им неподвижное тело Симеки. Склонившись, прислушался к ее дыханию. Оно оставалось ровным и начинало успокаиваться. Казалось, Симека крепко спит, но ее глаза были широко раскрытыми и остекленевшими.

— Не могу поверить, — пробормотала Харпер.

Ричер уголком полотенца вытер Симеке лицо.

— Вот как ей удавалось все делать, — повторил он.

Большими пальцами Ричер закрыл Симеке глаза. Почему-то ему показалось, что это нужно сделать обязательно. Задышав реже, Симека чуть повернула голову. Мокрые волосы рассыпались по подушке. Женщина повернула голову в другую сторону, беспокойно уткнувшись лицом в подушку, словно ей приснился страшный сон. Харпер не отрываясь смотрела на нее. Затем заговорила, повернувшись к двери в ванную и глядя на нее:

— Когда ты понял?

— Наверняка? Вчера ночью.

— Но как?

Ричер снова подтер полотенцем зеленоватую жижу, вытекающую из волос Симеки.

— Я перебирал все в уме, начиная с самого начала. Думал, думал и думал дни и ночи, думал до умопомрачения. Вопрос стоял так: «А что, если?» А затем он превратился в: «Возможно ли что-либо еще?»

Харпер молча посмотрела на него. Он поправил халат, укрывая Симеке плечи.