Читаем Госпожа камергер полностью

Новый звук встревожил Мари-Клер еще больше – что-то плеснуло на другой стороне реки Шапсухо. Твердые, жесткие пальцы кадия соскользнули с ее плеча, она перестала ощущать теплоту его руки и бросила быстрый взгляд на Сухрая – он уже отъехал к своим черкесам и, переговариваясь с ними вполголоса, намеревался последовать за Шамилем. Потом повернулся, сделал Мари-Клер знак, чтобы она ехала с ними. Кивнув, Мари-Клер уселась поудобнее в арбу.

Река Шапсухо внизу казалась неподвижной в безветрии. Но одна большая черная карча с суком плыла по самой середине реки, как-то странно, не перекачиваясь и не крутясь. Мари даже заметила, что она плывет не по течению, а перебивает Шапсухо на отмель. Как такое возможно, думала Мари-Клер, оправляя вожжи. И ответ приходил ей сам собой – возможно, только если под карчой прячется человек. Кто? Зачем?

Сухрай и его соплеменники с кличем пронеслись мимо нее, но Мари не торопилась – она пристально следила за рекой, предчувствуя недоброе. Карча подплыла к мели, остановилась и странно зашевелилась. Наклонившись вперед, Мари напрягала зрение – из-под карчи мелькнула рука. Она не ошиблась – так и есть! Мари ожидала, что человек, скрывающийся под карчой, сейчас покажется на воде. Однако карча вдруг бултыхнула и снова поплыла, перебивая воду, вдоль берега, и Мари ясно представила себе – тот, кто скрывался под ней, совершенно очевидно следовал за русским отрядом. Обритая голова несколько раз мелькнула впереди карчи. За ней показалась рука, державшая кинжал. По всему выходило, что убийца – а теперь Мари не сомневалась в намерениях незнакомца, – выслеживает, когда русские станут на привал, чтобы напасть на кого-то из высших офицеров, а возможно, и на самого генерала фон Клюгенау.

«Что же предпринять?» – напряженно раздумывала Мари-Клер. Второй же вопрос, который одолевал ее, казался в разрешении не легче первого: кто послал убийцу. Но ответ на него явно следовало искать позднее.

С противоположного берега блеснула молния – резкий, отрывистый звук выстрела разнесся по реке и слышный далеко перешел в грохот. Мари видела, как остановились, всполошившись, русские – их казаки приблизились к краю берега и смотрели на воду, вскинув винтовки. Сверху слышался стук копыт – это возвращался Сухрай. Карча уже плыла не поперек реки, а вниз по течению, крутясь и колыхаясь. Наблюдая за ней, Мари видела, что остановилась она на отмели, и из-за нее показалось тело, которое покачивалось на воде.

– Кто стрелял? – спросил Сухрай, подлетев верхом к арбе. Его мюриды играли оружием, готовые к бою.

– Не знаю, – ответила Мари, пожав плечами, – ни кто стрелял, ни кто плыл.

Окинув быстрым взглядом реку, Сухрай рассмотрел человека за карчой, и черные брови его грозно сошлись над переносицей. Тем временем карчу опять понесло по воде, тело прибило к противоположной отмели – пролезая через терны на лесную дорожку, его вскоре выловили казаки фон Клюгенау, и теперь поджидали генерала, спускавшегося сверху. Они уложили убитого так, что тело его, чуть колыхавшееся на отмели, было хорошо видно издалека. Сухрай, уже не спуская глаз, смотрел на ясно белеющую спину, около которой рябила Шапсухо.

– Он не из здешних, – тихо высказала предположение Мари-Клер, и кадий только молча кивнул головой на ее слова. Спустившись с берега, убитого рассматривали теперь генерал фон Клюгенау и его офицеры. Конечно, издалека судить было весьма трудно, но Мари-Клер готова была поручиться, что неизвестный вовсе не черкес родом, а похоже, что ногаец, татарин. И это снова навело ее на странную мысль, промелькнувшую в голове сразу же, как только она поняла, кому угрожает этот наемник, – она снова подумала о Хан-Гирее. Кто же еще мог сыскать татарина на реке Шапсухо, а скорее всего, привезти его с собой или призвать к себе после? Хан-Гирей хотел убить генерала фон Клюгенау, который действовал по его замыслу в его же пользу? Для чего?

Ответ она нашла неожиданно, обратив внимание, что татарин одет по-черкески: на нем были синие портки, рубаха, черкеска, кинжал, какие обычно носят при себе мюриды Шамиля. Сверх всего был привязан большой сук, который служил ему прикрытием. Теперь же рубаху и черкеску с него сорвали – тело убитого в одних потемневших мокрых синих портках, стянутых пояском на впалом животе, коричневело на прибрежном песке. Мускулистые руки лежали прямо, вдоль ребер. Синеватая свежевыбритая круглая голова с запекшейся сбоку раной была откинута. Русские офицеры негромко переговаривались между собой, прохаживаясь вокруг. Потом приказали казакам – те столкнули тело снова в воду.