Читаем Город Желтых Труб полностью

— Да, я Цивер… Я вырвался из подвалов Желтых Труб… вырвался, чтобы не только спасти тех, кто еще остался там в живых, но и предупредить вас — Желтые Трубы несут смерть всем. Вначале мы думали, что строим обыкновенный завод. И только когда Трубы были готовы и стали работать, мы поняли, что своими руками построили завод смерти. Но было уже поздно — нас заманили в подвалы, чтобы там похоронить. Мы уже не нужны были хозяину Желтых Труб, потому что теперь на заводе все делали машины. Но мы знали тайну Желтых Труб и поэтому должны были умереть. Так решил хозяин Желтых Труб. Я не буду сейчас раскрывать вам тайну Желтых Труб — у нас нет времени, дорога каждая минута… Там гибнут наши товарищи… — Цивер вдруг замолчал и поднял вверх руку с крепко сжатым кулаком. И все находившиеся в зале, как один, подняли вверх правую руку с крепко сжатым кулаком. Тогда Цивер подошел к стене и отодвинул небольшую стальную заслонку. Что было за этой заслонкой — Каниус не мог разглядеть. Но именно в эту секунду сердце его стукнуло особенно сильно, а шестое чувство подсказало особенно четко: «Вот теперь наступает самое главное и самое страшное!»

Глава шестая. Про то, чего не видел ни полковник Каниус, ни Нат и Ник, и про обыкновенный змей, который станет необыкновенным

Старый Волшебник, конечно, понимал, как не терпится Димке узнать, что произойдет дальше. Поэтому он только на минуту прервал свой рассказ, велев Димке принести из угла сарая сломанный коробчатый змей. И когда Димка быстро сделал это, Старый Волшебник снова заговорил:

— Итак, ты помнишь, что и Пинчертон и Добер медленно пробирались вдоль стен голубого домика, сжимая в руках тысячезарядные пулеметы. Добравшись до угла домика, они оба одновременно получили сильные удары по носам, одновременно упали на траву, вскочили в одну и ту же секунду на ноги и тут только поняли, что видели в окнах друг друга и, подкрадываясь друг к другу, столкнулись носами. Сыщики очень разозлились. Но так как злиться они могли только на самих себя, а это, как все знают, вовсе не интересно, они молча повернулись и кинулись в дом.

Гур и его товарищи по-прежнему спокойно сидели за столом, когда сыщики ворвались в комнату. Не обращая внимания на мальчишек, сыщики бросились в разные стороны комнаты, в одну секунду осмотрели ее всю, успев заглянуть под стол, стулья, даже под шкаф. Они и сами не могли объяснить, что им казалось подозрительным, но что-то казалось. Потом они подбежали к столу и молча уставились на груду планок, тряпочек, банку с клеем, ножницы.



— Что это! — будто не спросил, а тявкнул Ник.

— Это — змей, — ответил Гур спокойно, — самый обыкновенный коробчатый змей…

— Придержи язык! Мы сами знаем, что это змей! — тявкнул Нат.

— А зачем тогда спрашиваете!!

— Молчать! — рявкнули в один голос сыщики и, пригрозив мальчишкам, выскочили из домика, посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, побежали туда, где находился Рабочий Клуб.

Не очень хотелось Нату и Нику бежать в Рабочий Клуб, вернее сказать, даже совсем не хотелось. А почему, ты поймешь, если я скажу тебе, что однажды они пытались попасть туда. Но сыщикам не помогли ни хитрость, ни умение бесшумно двигаться, ни способность прятаться за каждым углом. Их заметили, поймали, и до сих пор, вспоминая о Рабочем Клубе, Ник и Нат почесывают бока и спину. Нет, очень не хотелось им даже близко подходить к этому Клубу. Но делать нечего — служба есть служба.

А Гур с товарищами, едва дверь за сыщиками закрылась, принялись еще усерднее мастерить змей. Ох, если бы сыщики знали, для чего нужен был ребятам этот обыкновенный коробчатый змей! Они бы так не ушли из голубого домика!

Старый Волшебник поднял змей и показал его Димке.

— Теперь он сломан и никому не нужен. А тогда он… В общем, погоди еще немного, узнаешь…

Глава седьмая. Про маленький, но очень важный рубильник, и про смелых и трусливых людей

Старый Волшебник отложил в сторону змей, и в руках у него очутился какой-то небольшой блестящий предмет с деревянной ручкой. Приглядевшись, Димка понял, что в руках Старого Волшебника рубильник. Такие рубильники Димка видел уже много раз. Он знал, что рубильник бывает обычно укреплен на стене, что к нему подходят провода, и если потянуть за ручку вниз, — свет погаснет, а если перевести ручку вверх, — опять зажжется. Но это был — Димка сразу понял — не простой рубильник. Иначе Старый Волшебник не стал бы его показывать. И Димка угадал: этот маленький блестящий рубильник с деревянной ручкой находился за стальной заслонкой в большой комнате Рабочего Клуба.

Перейти на страницу:

Похожие книги

В стране легенд
В стране легенд

В стране легенд. Легенды минувших веков в пересказе для детей.Книга преданий и легенд, которые родились в странах Западной Европы много веков назад. Легенды, которые вы прочитаете в книге, — не переводы средневековых произведений или литературных обработок более позднего времени. Это переложения легенд для детей, в которых авторы пересказов стремились быть возможно ближе к первоначальной народной основе, но использовали и позднейшие литературные произведения на темы средневековых легенд.Пересказали В. Маркова, Н. Гарская, С. Прокофьева. Предисловие, примечания и общая редакция В. Марковой.

Вера Николаевна Маркова , Софья Леонидовна Прокофьева , Нина Викторовна Гарская , Софья Прокофьева , Нина Гарская

Сказки народов мира / Мифы. Легенды. Эпос / Прочая детская литература / Книги Для Детей / Древние книги
На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза