Никки стало нехорошо. Она долго лежала без сна, думая о Гровере и его змеях, о гудящих браслетах, о пророчице, президенте, Боге, борьбе добра и зла, и в конце концов в голове у нее все смешалось. Она встала с постели и на цыпочках поднялась на третий этаж, в детскую. Отис спал на кровати Аманды, но, услышав, как она вошла, спрыгнул на пол и подбежал к ней.

Никки подняла его на руки и забралась с ним в кровать. Нащупав теплое место, где лежал Отис, она положила его рядом и сразу успокоилась. Но ей не удалось хорошо выспаться. Чувство вины или ужаса — она не могла определить — оставалось с ней и утром.

ГЛАВА 21

Готовясь к показу дома

Следующие два дня, среду и четверг, Никки и Кристал готовили «Зеленую гавань» к показу потенциальным покупателям. Тетя поручила племяннице привести в порядок комнаты на третьем

— Не обязательно наводить лоск, но нужно сделать так, чтобы можно было пригласить туда людей, — сказала она. — Разложи аккуратно вещи, убери паутину, подмети. — Кристал оглядела гостиную. — Первые два этажа должны выглядеть как можно элегантнее. Я думаю, с этим мы справимся — дом–то хороший.

Время от времени Кристал поднималась на третий этаж, чтобы посмотреть, как идут дела, и Никки приходилось быстро прятать Отиса в чулан и прибавлять громкость радиоприемника, чтобы заглушить звуки, которые он издавал. К счастью, третий этаж не очень интересовал Кристал. Она заботилась лишь о том, чтобы он выглядел пристойно, и поэтому надолго там не задерживалась.

Работая, Никки, не переставала думать над тем, что такое хорошо и что такое плохо. В четверг вечером, во время обеда, она задала этот вопрос тете:

— Кристал, как ты можешь определить, что хорошо, а что — плохо?

Кристал совершенно вымоталась, переставляя мебель и отправляя коробки с вещами в комиссионный магазин.

— Ты спрашиваешь, как определить, хорошая книга или плохая? Хороший фильм или плохой?

— Нет. — Никки покачала головой. — Я про то, что человек делает. Как понять, хорошо он поступает или плохо?

По телевизору передавали новости.

— Прослушайте заявление президента, — произнес диктор.

Не ответив на вопрос Никки, Кристал подняла указательный палец:

— Давай послушаем.

На экране появился президент:

Кристал выключила радио и нахмурилась.

— Не нравится мне все это. С нами–то ничего не случится, но я волнуюсь за твою маму. Мегаполисам достанется в первую очередь.

— Так давай позвоним ей и скажем, чтобы она приехала сюда.

— Нет, сейчас не время для путешествий. Не знаю, что и делать.

Кристал включила радио, но президент уже закончил свое выступление, а диктор говорил о террористах, которые захватили сотню заложников и заставляют их принять свою веру.

— Теперь ты можешь ответить на мой вопрос? — спросила Никки. — Как определить, что хорошо, а что плохо?

— Это очень сложный вопрос, — ответила Кристал, — а я безумно устала. Но, наверное, если уж отвечать на него, я бы сказала, что нужно посмотреть, не вредит ли кому–нибудь твой поступок, не причиняет ли боль. Если да, то хорошим он быть не может.

— А если ты причиняешь боль не людям и даже не животным, а Богу?

— Причинить боль Богу? Это как?

— Если то, что ты делаешь, противоречит слову Божьему.

— Тогда ты должна знать, что Он говорит, так? При условии, что Он, находясь там, наверху, что–нибудь говорит. — Кристал отправила в рот ложку супа. — Для меня это слишком сложно. Я хочу пообедать и лечь спать. Между прочим, твоя мама опять позвонила и зачитала мне очередную странную открытку от твоего отца.

Никки вскочила.

— Ты записала текст? Где он?

— Где–то здесь. — Кристал пошла в холл и вернулась с листком бумаги. — Вот.

Никки прочитала:

Как у вас дела? Мы работаем, как обычно. У меня полный порядок. Мне вас очень недостает.

С любовью, папа.

P.S. Никки, я думал о фильме, который мы посмотрели на твой девятый день рождения. Кажется, он назывался «Ослепленный снегом»?»