– Ну мы, допустим, не миллионеры, чтобы на рынках еду покупать. Тем более теперь.

– А что теперь?

– Ну… – Вазых чуть растерялся. – Времена непростые.

– Вас послушать, они будто бывают простыми, – пробурчал Артур.

Вазых усмехнулся и почесал скулу.

Артур вдруг встрепенулся и спросил:

– А Юра не отвезет?

– Нет, – отрезал Вазых так, что обошлось без дополнительных вопросов и уточнений.

Артур еще подумал и предложил:

– Так давай другой пирог, не обязательно же шарлотку. Без яблок. Мука там, сахар, все же есть.

– Ну, не хочешь, не езжай, – сказал Вазых безразлично. Ему стало обидно.

– Поеду-поеду, – сказал Артур, нахмурясь. – Раз надо, то поедем, чего ты.

– Во, другое дело. Да мы ненадолго, не боись.

– Чего я боюсь-то, – сказал Артур.

– Ну… Не знаю. Последний день каникул все-таки. Может, уроки не сделал.

– Сделал-сделал. Письменные.

– А устные?

– А устные не задали. Вроде.

– А ты уточни. Позвони вон ребятам, а лучше девочкам. Они точно записывают. Есть у тебя телефоны девочек?

– Нет, – буркнул Артур. – На фига мне, молодой ишшо и так далее. Ты только это, в шесть не буди. В семь хотя бы.

Вазых разбудил сына в восемь, накормил яичницей с перловой кашей и тушенкой из банки – Артур сперва кривился, но потом распробовал и умял почти все. На остановке они даже остыть не успели, автобус подошел мгновенно, был полупустым и промахнул километры до Орловского кольца в какие-то полчаса, счастливо избегая остановок по требованию. Артур, привалившийся виском к разрисованному морозом стеклу, даже толком не уснул.

Автобусы ходили удивительно часто – следующий со скрежетом затормозил, когда Вафины даже не дошли до ворот гаражного кооператива. «Еще кому-то не спится», – пробормотал Артур, но вроде никто не бросился их догонять. Вазых отсалютовал окошку сторожа, шахматным конем прошагал две аллеи по взрытому снегу и подступил к дверям гаража.

Реечный замок, вопреки обыкновению, открылся почти сразу, но тут же и заклинил, прищемив ключ. Ну и ладно, пробормотал Вазых, светлее будет.

Он распахнул дверь пошире, огляделся и сказал:

– Артур, поосторожнее.

Газик стоял на зимнем приколе вплотную к задней стенке – так, чтобы не перекрывать находившийся под его мордой люк погреба. Стоял на собственных колесах, так и не снятых на зиму, – Вазых надеялся на Новый год опробовать работу перебранного движка, да вот не сложилось. Вазых, ухватившись за поперечные бруски, выдернул и оттащил в сторону крышку погреба, примерился, плюнул, стащил дубленку, поежился, с трудом подлез под клыкастый бампер и спустился по шаткой лестнице. Висевшая на проводе лампочка опять не работала.

– Артур, попробуй рубильник включить! – крикнул Вазых.

– Правый?

– Да-да, как всегда.

Артур пощелкал, громко спросил:

– Горит?

– Нет! Опять, значит, без света сидим. Ну ладно, он особо не нужен. Сумки кидай сюда!

Вазых, бурча невидимым паром, побродил по черному ледяному подвалу, дождался, пока он станет серым и более-менее понятным, снял слой старых одеял и мешковин с сундука и принялся складывать яблоки в сумку – сперва разворачивая газеты, в которые было завернуто каждое яблоко, потом прямо с газетами, потому что руки замерзли.

Сориентироваться в банках оказалось непросто даже при свете зажигалки. Вазых точно помнил, что варенья справа, а соленья слева, но, вскарабкавшись поближе к лестнице, дважды обнаружил, что вместо помидоров опять тащит смородиновое варенье. А когда помидоры все-таки нашлись, выяснилось, что все банки примерзли к полкам.

– Ну ты скоро там? – крикнул Артур сверху.

– Да щас, щас, – досадливо сказал Вазых. Ему уже было жарко.

Сверху зашуршало: Турик не вытерпел и приполз помогать. Хороший мальчик. Теперь вообще ничего не разглядеть.

Ладно, не будем обижать мальца.

Вазых посторонился, пропуская сына, обождал, пока он привыкнет к темноте, и принялся объяснять:

– Вот смотри: тут помидоры, тут огурцы. У банок дно примерзло, если сильно дернуть, лопнет к черту все.

– С фига ли примерзло, тут вроде теплее, чем вверху. А если так? – спросил Турик и сделал что-то такое, из-за чего вся полка оглушительно скрипнула, двинувшись по кронштейнам.

– Стоп! – скомандовал Вазых. – Все сейчас грохнется, осторожнее.

– Ну да, – согласился Турик, приглядываясь. – А если ножом или отверткой внизу поддеть, чтобы…

Грохнуло.

Наступила тьма.

Артур ойкнул, а Вазых грозно сказал:

– Э! Что такое?

Грохнуло еще раз, потом поверху оглушительно зашуршало, так что на Вазыха с Артуром посыпался невидимый мусор.

Вазых с Артуром, мешая друг другу и поскальзываясь, дернули вверх, к лестнице и по лестнице. И лишь тогда услышали удаляющиеся шаги, через несколько секунд отчеркнутые звонким ударом гаражной двери.

7. Нунчаки в рукаве