Читаем Город без войны полностью

Сашка смотрел в ту сторону, куда ушёл Воронцов и думал, что даже у непробиваемого Шиза есть слабое место. Потому, что он живой, не может живой человек ничего не чувст­вовать, даже если он совсем ненормальный…

Вернулся Кеша, начал снова устанавливать палатку, ему помогал замурзанный, крас­ный от слёз Хнык.

– Наверное, дальше будем здесь держаться, – сказал Кеша, увидев Сашку. – Вдруг опять энские попрут или за мертвяками своими придут, кто их знает, некоторые подбирают.

– А мы? – спросил Сашка.

– Как кондор решит, но Олега, конечно, надо увезти. Скоро грузовик будет, ребята по рации связывались. Раненых возьмут, и мертвых, если место будет.

Сашка взялся помогать с палаткой, та была теперь грязная, мятая и ставить её было не­приятно.

– Как представлю, если бы мы с Костей там остались, так выворачивает, – признался Кеша тихо. – Не, Сань, получу боевые и домой, к бате.

– Как же ты раньше воевал?

– В такую переделку мы первый раз попадаем. В мае отрыли окопы, где-то южнее, от­сиделись в них. Женька с Лёвой ещё к блядям бегали приезжим. Один раз ночью постреля­ли, а потом нас погрузили и увезли, а войнушка затихла. Интересно, сколько нам заплатят?

Вскоре появился Эдик Кролик, за ним понуро шёл Тим Чернов и ещё несколько ребят.

– Чего, пьиятеи, тьюпы не убияите? – поинтересовался он.

– Куда их убирать? – спросил Сашка.

– В кучу, конечно. А за бьёник спасибо, моядцы, не ястеяись, – сказал Кролик и ушёл.

Остался Горилла Тим и один парень из их группы.

– А Волка накрыло, – сказал Тим, почёсывая свою грязную руку. – И всех его парней то­же к чёрту накрыло.

Тим смачно плюнул, порылся в карманах и достал оттуда кусок хлеба, обдув с него та­бак, откусил и мрачно посмотрел на лежавшие трупы.

– И вам тут досталось. Ещё повезло, что гонят всяких лохов, хороших солдат мало, хо­рошие все в нашем Южном Форпосте сидят, а на вылазки кого попало шлют. Я их голыми руками бы всех переломал, но мы немного в стороне были.

– А что с Волком? – поинтересовался Хнык.

– Что, что, долбанули из танка по кустарнику, где у них палатки были, и кранты всем, – равнодушно сообщил Горилла. – Только мяса ошмётки.

Горилла с таким же мрачным видом, жуя хлеб, посмотрел на Сашку, и того передёрнуло – настолько дикий и неприятный был взгляд.

– Ну ладно, там у кондора пленных собирают. Пойдём, Силос, посмотрим, – сказал Тим и они с парнем пошли дальше.

– Пойдём, посмотрим… – заворчал Кеша, когда Тим отошёл подальше, – Считай, что у кондора пленных нет, этот обязательно паре-тройке головы свернёт. Ему к моему бате на ферму, баранов бы кулаками убивал.

Тем временем вернулся Витька, и они с Женькой аккуратно положили Олега недалеко от своей палатки, которая уцелела. Сашка и Хнык пошли проститься.

– Его на военном кладбище похоронят. Всё-таки он почти командор наш был, – сказал Женька. – А остальных закопают где-нибудь в общей яме.

Подъехал грузовик, обтянутый алой материей. Оттуда высыпали с десяток ребяти­шек в красных комбинезончиках и принялись стягивать с мертвецов одежду.

– Вон видишь, – показал на падальщиков Женька, – если бы я не вывернул у них карма­ны, этим зачморышам бы досталось. Одно слово, падальщики. Они одежду выстирают, а по­том продают. Хорошо, мы успели Олега сюда принести, а то бы его, пожалуй, тоже бы раз­дели. Вон, суки, как шуруют.

– Очередью бы их, – сказал Сашка и удивился своей злости. Это всё выглядело отврати­тельно. Впрочем, вся эта война стала вдруг отвратительна.

Вслед за падальщиками приехала трофейная команда, которая подцепила бронетранс­портёр к вездеходу и потянула в ремонтные мастерские. Потом пришли за Олегом. Сашка проводил его взглядом, полез в карман, ничего там не нашёл, но понял, что сейчас очень хочет курить. Хотел попросить у Женьки, но тут из-за грузовика вышел Пёс. Он выглядел как обычно, только очки треснули, а чёрная телогрейка запачкалась кровью.

– Максим! – испуганно сказал Хнык. – Вас же…

– Ребята, – тихо сказал Пёс, подходя, и Сашка увидел, что тот бледен как полотно, – надо идти энских грузить. Тех, которых обобрали.

– Я не могу! –  всхлипнул вдруг Кеша и скрылся за палаткой.

– Тошнотик хренов, – Женька встал. – Ерхов, пошли. Кто-то должен…

Сашка поднялся и медленно пошёл за Псом и Женькой. За ними – Хнык и Витька. Хнык с Псом залезли в кузов, Шиз устроился на снегу, подогнув под себя ноги, а Сашка с Женькой стали таскать трупы к грузовику. Трупы были тяжёлые, окоченевшие, некоторые совсем голые, некоторые в одежде. На многих остались куртки – они были прострелены и прилипли кровавой корочкой к телу. Сашка и Женька тащили их по мокрому снегу, грязи, и Сашка понимал, почему стошнило Кешу, но сам сейчас ничего не чувствовал. Потом они с тру­дом покидали тяжёлые трупы в кузов и сели возле грузовика.

– Из них удобрений наделают, – сообщил Хнык.

– Дурак ты, – сказал Коньков.

«Не всё ли равно, – думал Сашка. – Куда человека денут после смерти». Женька достал из-за пазухи помятую синюю фляжку, отхлебнул, молча протянул Саш­ке. Глотнулось с трудом, но ни слабости, ни опьянения Сашка не почувствовал.

– А мне спирта? – заныл Хнык.