Читаем Город без войны полностью

– Да пошёл ты, со своей кьёвью, – ответил Волк и широко зевнул. – Что, на войну поедем?

– Непьеменно, будет штуйм Южного Фойпоста, – сообщил Кролик. – Нужны все, даже самые зачмоенные.

– На что намекаешь? – грозно спросил Волк.

– Ядно, забудь, – тон Кролика был весьма миролюбивым. – Коёче, чеез пять часов быть в фойме и полной выкьядке на пьяцу дья выезда на место дисьёкации. Хойошо взять жьятвы побойше, может затянуться. ПОняй?

– ПонЯй, понЯй – иди и не воняй, – заржал Волк.

– Ну-ну, – неодобрительно сказал Кролик. –  Пойду Воёнцова пьедупьежу. Пока, не кашьяй.

Кролик пошёл с четвертого этажа на пятый, а Сашка спустился на своё место. «Нас выводят из запаса, – думал он, ложась на холодные мешки. – Скоро бой. В сущности, это моя работа». «Штурмовик должен быть всегда готов к войне», – таковы были слова в «Кодексе штурмовика». «И ещё что-то про честь, храбрость», – думал Сашка. Странно, но он больше не смог вспомнить ни единого слова из кодекса. «Почему так? Навер­ное, я сильно болел. Говорят, иногда это влияет на память. Вот и повлияло».

Совсем скоро вышел Кролик, а за ним Витька в форме. Коман­дор присел рядом.

– Пока, пьиятейи, – на прощание крикнул посыльный кондора.

– Слушай, Витька, почему ты стал командором? – спросил Сашка, когда Кролик скрылся за развалинами.

– Это не имеет никакого значения, – безмятежно глядя на звёздное небо, ответил Витька.

– Ты вообще воевать умеешь? – поинтересовался Сашка.

Витька покивал головой и, чуть помолчав, сказал:

– Я умею так же петь песни при жертвоприношениях, но я не хочу больше петь их. Я знаю и волшебные заклинания, но не хочу больше произносить их. Я читал священные кни­ги.

– Библию? – спросил Сашка.

– Не только, – ответил Витька, – я дам потом почитать тебе «Сидхарту» и ты поймёшь меня.

– А я начал читать Библию, только мне она не понравилась, – сказал Сашка. – Не верю я ей. А ты веришь?

Витька не ответил. Он вообще в течение часа ничего не говорил, только смотрел на звёзды. Сашка попробовал тоже на них смотреть, но ему вдруг захотелось спать. Он вышел на улицу, обтёр лицо снегом и, устроившись на мешках, снова задумался о Кате. Когда начало светать, из подъезда вышел Кеша. Позёвывая, он подошёл к Сашке и сообщил:

– Сейчас уже будем уходить, заканчивай дежурство. Я твои вещи собрал.

В квартире был жуткий беспорядок и толкотня. По большой комнате гордо расхаживал Хнык, прикрутивший к воротнику формы истёртый значок в виде пятиконечной звезды с улыбающимся в центре малышом.

– Крутой знак, – с ухмылкой пояснил Кеша. – Ему его как нагрузку дали к полкило ма­хорки. Цена ему пять грошей, а он свистит, будто это старая медаль за отвагу. Фуфлогон.

Олег в штурмовой куртке и ватных штанах, дожёвывая бу­терброд, объяснял Женьке, куда примерно их повезут. Только Сашка успел надеть форму, как зашёл Волк в сопровождении Шакала.

– Вперёд, братва. Нужно будет идти быстро. Грузовики могут прийти раньше.

На площади, где когда-то патрон штурмовиков призывал их уничтожать хиппи, сейчас тор­чало несколько отрядов. Парни мрачно курили и сплёвывали. Оружие им уже выдали, поэтому на каждом висел автомат, граната, фляжка и несколько рожков с патронами. Некоторые, помоложе, пригибались к земле под тяжестью толстенных рюкзаков и тюков с палатками.

– Вовремя мы пришли, – сказал Кеша. – Сейчас стволы получим и тотчас поедем.

Отряду Волка палатки выдали двухместные, но с расчётом, что в каждую поместится ещё и третий. Кеша взялся нести палатку сам. Сашка тащил только одеяло, котелок, пяток банок с консервами и браунинг. Ещё летом он нёс бы эту поклажу сколько угодно, но теперь, после болезни, нести вещи ему было тяжеловато, и он быстро вспотел. В штабе им выдали стандартное ору­жие и зимнюю форму: чёрные телогрейки с нашивками «Штурм» на рукавах, шапки-ушанки и даже рукавицы с брезентовым покрытием, которые почему-то пахли плесенью. Вскоре подкатили грузовики. Они были очень старые, скрипящие бортами, но с отлич­ным пологом сверху. Сашка забрался в самый дальний угол, сел на скамью и, привалившись к холодному пологу, почти сразу заснул.

Проснулся он оттого, что его толкал в бок Кеша.

– Вставай, приехали. Тут теперь перевалочный пункт будет, сейчас там наверху поразмыслят, кого куда везти, а мы пока в палатках покайфуем. Этим, кстати, вообще войнушка может закончиться. Правда, говорят, энские близко совсем, подвижной корпус прорвался к нам в тыл, а теперь бежит обратно, но ничего, поди, всё обойдётся.

Возле грузовиков со штурмовиками стоял танковый корпус. Это были старые уже тан­ки, некоторые сделанные из тракторов, упакованных в броню, и несколько разведыва­тельных броневиков с лёгкими пулемётами.

– Привет, карлики! – приветствовали штурмовиков высунувшиеся из люков танкисты.

– Привет, пылесосы! – отвечали им штурмовики.

– Я тоже мог быть пылесосом, – гордо сказал Кеша. – Мы, когда выезжали за город, то в танках ездили, вон в тех, что из тракторов. В них летом пылищи – не продохнуть.