Читаем Город без людей полностью

Когда он вошел к себе в номер и запер дверь на ключ, то почувствовал такую усталость, словно проделал путь в несколько десятков километров. Омер задернул занавеску окна и, не снимая пиджака, повалился на кровать, закурил. «И зачем все это?..» — пробормотал он вслух. Ведь для чего-то взял он из банка эти семьсот шестьдесят лир и сунул их в карман. Он никак не мог понять, для чего же он взял эти деньги. И зачем он вообще приехал в Стамбул. Наверно, он преследовал все же какую-то цель. Но какую именно, он никак не мог вспомнить. Омер чувствовал себя сейчас крайне усталым, бессильным и подавленным. По всему телу опять начала растекаться какая-то ноющая боль. Сердце сжимала тоска. Его рука невольно потянулась к револьверу. «Зачем?.. Зачем?..» — повторял он вслух. Разве не должно было все кончиться еще некоторое время назад? А между тем ему сейчас уже не хотелось снова браться за пистолет. Прошло уже три дня, как он избавился от необходимости гнуть спину на службе и отдал себя целиком во власть своих желаний. Он делал все то, что подсказывали ему желания: ударил кулаком советника, сел на самолет, прилетел в Стамбул, забрел в первый попавшийся грязный отель, приставил дуло пистолета к виску и не нажал потом курок, затем вышел на улицу, направился в банк, взял деньги — все это он делал только потому, что ему этого хотелось.

— Все случилось так, потому что я этого захотел, — сказал он сам себе.

Омер вскочил с кровати, сунул окурок в стакан с недопитой водой. «Если я так хочу, значит, так и должно быть», — продолжал он свою мысль. Он повернул ключ, открыл дверь и громко крикнул вниз:

— Неджми!

— Неджми нет, — отозвался из-под лестницы рыжеусый дежурный.

— Где он?

— Вышел на улицу...

— Он придет еще?

— Конечно, придет.

— Когда придет, пошли его ко мне.

Омер чувствовал, что он не понравился этому рыжеусому дежурному с первой же минуты.

Он вернулся в комнату, оставив дверь открытой. В коридоре не было никого. Задумавшись, он начал ходить взад и вперед по комнате.

Гёнюль нисколько не изменилась, по крайней мере так ему показалось в тот момент. Такая же невысокая, те же черные волосы и черные глаза. Разве что немного поправилась и стала более женственной, но во всем остальном точно такая, какой была много лет назад, в те дни, когда он ласкал ее в парке Гюльхане и в кино. И взгляд она сохранила такой же выразительный и проницательный. Гёнюль была на четыре года моложе его, сейчас ей должно быть около сорока. Как непостижимо быстро пролетели годы! Они не видели друг друга по меньшей мере двадцать лет. Тем более удивительно, что он сразу ее узнал. За все эти годы он вспоминал о ней всего несколько раз. Однако он забыл, что именно заставляло его тогда терзаться этими воспоминаниями.

Омер зажег еще одну сигарету и погрузился в раздумье. Заслышав шаги, он повернул голову и увидел подымающегося по лестнице Неджметтина.

— Слушаю, ага-бей, ты меня, кажется, звал?

Омер посмотрел на него изучающим взглядом. Затем пригласил:

— Заходи...

Неджметтин, поджав губы, напустил на себя деланную серьезность и настороженно вошел в комнату.

— Все нормально?

Омер проглотил слюну, не зная, с чего начать. Потом, словно сразу все оценив, посмотрел на Неджметтина.

— Послушай-ка, я должен встретиться с одной женщиной.

Настороженность Неджметтина сразу исчезла. Его губы поднялись к шраму на правой щеке и растянулись в довольную улыбку.

— Браво, ага-бей! Молодец! Я, между прочим, сразу сообразил, что ты из Сафранболу развлечься сюда приехал... Я с первого взгляда вижу человека. Ей-богу, ты и на меня-то набросился, наверно, потому, что не смог найти подходящую женщину.

— Ладно, оставь пока свою болтовню...

— Как оставить, если ты, ага-бей, меня так порадовал, что и слов нет?.. У меня где болтовня, там и дело, а значит — и деньги, по крайней мере на пачу[110], я думаю, мне перепадет...

— Ты можешь мне помочь?

— Только прикажи...

— Сюда я могу ее привести?

Неджметтин вытаращил глаза и с удивлением посмотрел на Омера.

— Ты что, с ума сошел? Разве можно встречаться с женщинами в таких отелях?

— А что я могу еще придумать?

— Да в любом месте это можно устроить, мало ли их в огромном Стамбуле... А бабенка-то хороша?

— Тебе какое дело?

— Да не сердись ты. Я хотел только спросить — может она из приличных женщин, чтобы ты и место для встречи подходящее подобрал. Ведь бывает такая, что в рай ее приведи, так она и там будет кокетничать и жеманничать, а другую под руку подцепил, да и тяни в любую хибару где-нибудь около Эдирнекапы[111].

— Меня устроит что-нибудь среднее: не очень богато и не очень бедно.

— На ночь останешься?

— Не знаю.

— В общем там сам посмотришь... Где лучше для тебя? В Бейоглу или здесь?

— Все равно...

— На Тарлабаши есть у одной старухи подходящий дом. Хочешь сведу туда? Но только ты сначала пошел бы прогулялся...

Омер непонимающе посмотрел на него.

— С такой бородой, ага-бей, — продолжал Неджметтин, смеясь, — ты так оцарапаешь свою подружку, что и лица ее потом не узнаешь. Я тебе бритву найду, или, еще лучше, спустись-ка в парикмахерскую.

— Ладно, — согласился Омер.