Читаем Город без людей полностью

...Гёнюль любила в кино есть каленый горох. Отправляясь в кино, Омер всегда клал поэтому в карман пакетик гороха. В те дни, когда Омер опаздывал на свидание, он, подбегая к кинотеатру, с тревогой смотрел на входную дверь. Заметив забившуюся в угол, ожидавшую его девушку, вокруг которой уже вертелось несколько парней, он бросал на них гневный взгляд и, расправив плечи, с важным видом направлялся к ней, испытывая в этот момент приятное чувство собственника, словно был уже ее законным мужем. Они и вправду безумно любили друг друга. Почему же они все-таки не поженились? Это была длинная и бессвязная история, и поведать ее он не мог даже самому себе.

До окончания учебы Омер не выезжал из Стамбула. Впервые он поехал в Анатолию молодым офицером после призыва в армию. Гёнюль, конечно, ждала бы его возвращения. Но несколько месяцев он почти не вспоминал о ней, если не считать писем, отправленных в первые дни службы. Он с головой окунулся в новую жизнь, полностью отдавшись новым развлечениям, отвечавшим его новому образу жизни. В конце концов он обручился с дочерью полковника, которую встретил в новом кругу своих знакомых. Женился на ней и, не возвращаясь больше в Стамбул, с помощью своего тестя, ставшего вскоре генералом, получил весьма приличное место чиновника. Занимая эту должность, он исколесил потом немало анатолийских дорог.

Первые годы службы в анатолийских вилайетах прошли для него неплохо. Он был молод, доволен своей женой, имел надежную поддержку, которой при случае всегда мог воспользоваться, и с уверенностью смотрел в будущее. По истечении четырех лет тесть устроил ему перевод в Анкару, где он был назначен начальником одного из отделов министерства. Учтивый, исполнительный, умеющий в то же время подойти к своим подчиненным, Омер благодаря всем этим качествам и после ухода тестя в отставку продолжал двигаться вверх по служебной лестнице: сначала был назначен начальником одного из управлений, а затем — начальником главного управления министерства. Если бы он такими же темпами продолжал развивать качества, которые ему удалось воспитать в себе за долгие годы работы, то наверняка мог бы стать уже заместителем советника, а быть может, и советником. Тем самым он, возможно, избавил бы себя от несчастного случая, столкнувшего его с новым советником.

Но что могло ожидать его впереди? Что было бы, например, если бы он дослужился до более высокого поста? Разве тогда он не должен был бы снова вставать каждое утро ровно в половине восьмого, бриться, выходить из дому точно без четверти девять и одной и той же дорогой ежедневно направляться в одно и то же место, садиться за один и тот же стол, выслушивать уйму жалоб и просьб, узнавать, в каком магазине продают лучшее оливковое масло, кланяться самому или заставлять кланяться других, испытывать волнение при виде высокой груди машинистки Нермин, возвращаться усталым и обессиленным домой, всегда быть осторожным, чуть трусливым и ограниченным, в одно и то же время есть, ложиться спать и просыпаться?..

Рано или поздно дотянул бы до пенсии — подумаешь, до манны небесной! Состарился бы и остался без всякого дела; по мере роста различных забот и нужд деньги изо дня в день таяли бы; с утра до вечера он сидел бы дома, ругался с детьми и ждал смерти. Разве более человечно постоянно видеть перед глазами смерть, валяться по ее приказу в постели больным и все время ощущать ее близость?

Он вспомнил о чековой книжке. На его счете в банке было семьсот шестьдесят лир. Пожалуй, следовало бы взять эти деньги и хоть раз в жизни кутнуть на них, ни в чем себе не отказывая, а там можно будет отправиться и на тот свет. Ведь на протяжении всей своей сорокатрехлетней жизни, всегда обремененный тысячью долгов, он мечтал хоть раз вот так кутнуть. Эти семьсот шестьдесят лир, лежащие у него на счету, и к тому же еще более ста лир в кармане — вполне достаточный капитал для того, чтобы он в течение суток мог оплатить любую свою прихоть.

Но что может он сделать с этими деньгами? Конечно, можно, например, зайти в какой-нибудь ресторанчик и напиться допьяна, найти себе какую-нибудь женщину с такой же высокой обольстительной грудью, как у машинистки Нермин, отобедать с ней в ресторане, закатиться затем в ночной бар, потанцевать, послушать музыку, а потом, положив голову на ее теплое плечо, провести с ней остаток ночи в какой-нибудь чистенькой комнате. Но стоит ли ради этого жить?

«Нет, не стоит... Все это вздор. Это не обещает счастья в будущем, в этом нет даже привкуса счастья в настоящем. Если что и стоит сделать, так лишь то, о чем я думал недавно... Я только попусту трачу время...»