Читаем Горящие камни полностью

Капитан Велесов откинул прочь куски дерна, вылез из норы и пополз к своим траншеям, подтягивая за собой сани с громкоговорителем. Полный рассвет мог застать его где-то на полпути. Михаила не покидало ощущение, что за ним кто-то внимательно наблюдает.

Велесов покинул лесочек и оказался на узком плато, которое могло просматриваться с крепости. Михаил прополз еще метров двести, как вдруг услышал сильный удар по жести. Он повернулся и увидел, что громкоговоритель разбит. Тяжелая пуля угодила в мембраны, без которых трансляция невозможна.

Капитан застыл на грязно-сером снегу, ждал следующего выстрела. Немецкому снайперу не составляло особого труда пригвоздить его к стылой земле. Теперь, когда практически рассвело, он осознал все изъяны выбранной им позиции. Его было хорошо видно с бастиона крепости «Привиц». Именно оттуда и был произведен выстрел.

До спасительной черты, за которой он будет недосягаем, оставалось ползти метров сто пятьдесят. За это время немец может прикончить его несколько раз. Так почему же он этого не делает?

Капитан вжался в землю, ожидал прицельного выстрела. Через пару минут Велесов понял, что он не последует, и пополз дальше, к траншеям, выделявшимся на фоне ровного поля невысоким земляным бруствером, вытянувшимся кривой линией.

Миновало три часа, однако отдавать приказ на штурм города-крепости генерал-полковник Чуйков не торопился. Ему были памятны ситуации, когда на обдумывание ультиматума немцам требовалось гораздо больше времени, нежели им было отведено.

В Сталинграде произошел такой случай, связанный с капитуляцией.

Бои в городе шли настолько плотные, что расстояние между немецкими и советскими окопами порой составляло пару десятков шагов. Было слышно, как немцы стучали ложками о котелки во время обеда. Положение их было скверным. Они были окружены, взяты в кольцо. Единственное, что им оставалось, так это принять капитуляцию, предложенную Чуйковым. Он предоставил противнику два часа на размышление.

Неожиданно в конце первого часа по всей линии траншей немцы стали одновременно выбрасывать белые флаги. Их было явно больше, чем требовалось по условиям переговоров. Что-то здесь было не так.

Еще через несколько минут в небе появились немецкие самолеты и принялись обстреливать из пулеметов советские позиции. Как выяснилось позже, белые полотнища немцам служили для разграничения своих и русских позиций.

Больших жертв удалось избежать из-за недоверия наших бойцов ко всему непонятному. За две минуты до налета немецких истребителей они попрятались в укрытия.

Звонок по высокочастотной связи вывел командующего из задумчивости.

– Жуков говорит, – услышал Чуйков голос командующего фронтом. – Когда наступление?

– Предъявили немцам ультиматум о капитуляции, ждем ответа.

– Думаю, напрасно ждешь. Комендант города Гонелл не из тех, кто сдается. Мы уже навели о нем кое-какие справки. Убежденный нацист! По решению Ставки тебе дается на взятие города десять дней. Так что постарайся уложиться в срок.

– Познань – не совсем обычный город. Он очень сильно укреплен. Потребуется еще…

– Тебе дали срок десять дней, будь готов в него уложиться! – перебил его Жуков. – Все, конец связи!

Чуйков положил телефонную трубку и прильнул к перископу.

«Крепость молчит. Немцы ждут, полагают, что главный удар мы, как и прежде, будем наносить с восточной стороны, так что наша атака с юга станет для них полнейшей неожиданностью», – подумал Василий Иванович, оторвался от наблюдения и посмотрел на командиров, собравшихся в блиндаже.

На наблюдательном пункте установилась тишина, все взгляды были обращены на командующего.

Он снял каракулевую папаху, вдруг перекрестился кулаком, посмотрел на начальника штаба и произнес:

– Время вышло. Ждать дальше не имеет смысла. На штурм!

О привычке командующего креститься кулаком перед решительными действиями в штабе знали многие. История такого жеста была связана с его чудесным спасением, что на фронте случалось нередко.

В сорок третьем, когда шли бои за Украину, Чуйков готовился к предстоящему наступлению, с группой офицеров из штаба армии инспектировал передовую. Как раз наступил период распутицы, да такой, что в жирном раскисшем черноземе вязли даже танки. Потому было принято решение выехать на позиции верхом.

В сгустившихся сумерках они случайно оказались на нейтральной полосе, где и попали под интенсивный немецкий артиллерийский обстрел, от которого им пришлось укрываться в глубокой траншее, заполненной жижей. Лошадей покосило сразу. Генеральскую шинель и папаху, по которой немцы били из всех орудий, Чуйкову пришлось оставить там же.

Так вот они пролежали несколько часов, под прикрытием ночи выползли из-под обстрела. Генерал и его свита заблудились, долго плутали в лесу, под утро набрели на какую-то часть, штаб которой размещался едва ли не посредине поля, в глинобитной деревенской мазанке.

Именно там Чуйков и узнал, что в штабе армии уже начался нешуточный переполох. Командующий пропал! На его поиски выдвинулись целые роты, а начальник штаба уже собирался докладывать о произошедшем в Ставку.