Читаем Голубые дали полностью

Ошеломленные дерзким поведением советского авиатора, немецкие летчики открыли по самолету Лукьянова бешеный огонь. Летчик отчетливо видел, как к его самолету со всех сторон тянулись огненные нити трассирующих пуль, но он хладнокровно избегал их разящих ударов.

В разгар боя один фашистский самолет стал удаляться. Лукьянов, прибавив скорость, решил преследовать его. Нагнав фашиста, он дал по нему длинную очередь. Снаряды угодили в бензобак, и фашист, объятый пламенем, упал в лес.

Бой продолжался. Оставшиеся невредимыми три «мессершмитта» атаковали Лукьянова. Летчик упорно отбивался. Но в это время кончилось горючее. Мотор умолк. Истребитель быстро терял скорость и стал падать на лес. Летчик пытался выровнять его, но перебитые в бою тяги управления сыграли свою роковую роль. Не дотянув до аэродрома, самолет Лукьянова с большим креном врезался в землю.

«Погиб Саша Лукьянов — один из четверки отважных летчиков, открывших новый, невиданный вид воздушного боя — таран», — говорилось в некрологе, опубликованном в газете.

Боевые друзья летчика поклялись тогда отомстить врагу за смерть своего товарища, славного сына Родины и Коммунистической партии. И свое слово они сдержали. В последующих боях летчики полка, в составе которого воевал Лукьянов, совершили много новых подвигов.

Уничтожая в воздухе самолеты врага, авиаторы мысленно произносили: «Это вам за Сашу Лукьянова. За нашу поруганную землю, за кровь наших отцов, матерей и жен!»

Вскоре после гибели Лукьянова летчик коммунист Лебединский повторил его подвиг. В одном из боев у него кончились боеприпасы, и он пошел на таран.

А было это так. Вылетев однажды на разведку, капитан Лебединский встретил в районе города Луга звено гитлеровских истребителей. Завязался бой. При первой же атаке Лебединский сбил одного стервятника, а через некоторое время фашисты подожгли и его самолет.

Рискуя жизнью, советский авиатор направил свой горящий самолет на гитлеровца и таранил его. Свою машину летчик успел посадить на поле. Но едва он вылез из кабины, самолет взорвался.

В тяжелом состоянии Лебединского подобрали на поле работники Лужского райкома партии и на автомашине доставили в один из ленинградских госпиталей.

Поправившись, летчик снова продолжал сражаться с врагом.

Не раз летал с Лукьяновым на выполнение боевых заданий старший лейтенант Михаил Габринец. Он любил своего друга за мужество и отвагу, за чуткость и простоту.

Габринец часто спрашивал Лукьянова, как тот таранил фашистского бомбардировщика.

Лукьянов отвечал ему:

— Подожди, Миша, настанет время, и тебе придется совершить таран.

Так оно и случилось. Однажды Габринец, вылетев на выполнение задания командира, встретил в воздухе шесть истребителей противника. Советский летчик вступил с ними в бой, хотя силы были неравными.

Зайдя со стороны солнца, Михаил направил свой самолет на одного из фашистов. Приблизившись к нему, он дал очередь. Вражеская машина задымила и пошла вниз. Остальные гитлеровцы, не выдержав атак советского истребителя, рассыпались в разные стороны.

Габринец хотел помчаться вдогон. Вдруг из облаков вынырнули еще несколько «мессершмиттов».

«Значит, решили схитрить», — подумал советский авиатор.

Развернувшись, он бросился в атаку. Одна вражеская машина попала в прицел. Летчик нажал на гашетки, и фашист, оставляя за собой густой шлейф дыма, камнем полетел вниз.

Другие самолеты врага продолжали наседать. Летчика ранило в руку, но он собрался с силами и с яростью отбивался от обнаглевших фашистов.

Но вот кончились боеприпасы, и оружие замолкло. Сколько он ни нажимал на гашетки, огня не было. А враг все наседает.

Посмотрев вниз, Габринец заметил: на его самолет свечой идет «мессершмитт».

Габринец мгновенно принял решение — бросить свою машину на врага и уничтожить его таранным ударом. В последнюю секунду гитлеровец хотел отвернуть. Но было слишком поздно. Удар советского истребителя оказался настолько сильным, что фашистская машина развалилась в воздухе.

Серьезное повреждение получил и советский истребитель. Габринец все же сумел посадить его на первую попавшуюся площадку.

Примерно через год после гибели Лукьянова командиром 159-го истребительного авиационного полка стал прославленный летчик, ныне дважды Герой Советского Союза Петр Афанасьевич Покрышев. Он хорошо знал Лукьянова и всегда с удовольствием рассказывает о его подвигах.

«Славные дела и подвиги Героя Советского Союза старшего лейтенанта Лукьянова, капитана Лебединского, старших лейтенантов Габринец, Ращупкина и многих других мастеров воздушного боя, — писал в дни боев П. А. Покрышев, — служили достойным примером поведения в бою всему личному составу части».

Сам Петр Афанасьевич являлся большим мастером воздушного боя. Когда он появлялся в воздухе, с вражеских командных пунктов передавались тревожные сигналы:

— Ахтунг! Ахтунг! В воздухе Покрышев!

Храбрый советский ас наводил на фашистов ужас. За время блокады Ленинграда он сбил лично 38 вражеских самолетов и 8 в группе с другими летчиками.

Следуя примеру героев, многие летчики полка прославили Родину богатырскими подвигами.