Читаем Голос Древних полностью

Ана замерла, её волосы налились тяжёлым сверкающим золотом. Отец, дом, победа, заслуженная слава и величие, возможность делать добро, как и раньше с Рассветом, но куда в больших масштабах… Точный и сильный выпад богини достиг сердца сестры, которое она знала, как своё собственное. Ана стояла, как поражённая громом, в её расширенных глазах отражались будущие миры. Афина шагнула к своей смертной половине, накрыла собой, как сияющим доспехом.

Последние звёзды погасли.

Три фигуры стояли в темноте: высокая бледно облекала стройную, волосы которой медленно теряли золото, бледнея серебром; а человек в бесформенном пушистом свитере уютно сливался с темнотой. Он смотрел не на Ану, а на воды вокруг, словно искал чего-то.

Между Афиной и Фоксом возникла синяя звезда, от которой каждого бросило в дрожь: в ней сияли неимоверное могущество, сила и власть. Невообразимая энергия сплелась в её лучах, она манила и притягивала — каждый чувствовал, что, коснувшись звезды, обретёт невероятную мощь.

— Это и есть Награда? — прошептала Ана.

— Значит, в последнем испытании её получит тот, кто сможет взять, — Афина медленно протянула руку, ей оставалось сделать шаг.

Ана смотрела на Одиссея, и серебро её волос всё сильнее отливало алым, а в глазах отразилась вера. И он внезапно понял, что довод богини был неопровержим во всех аспектах — кроме одного.

— Нет, — сказала Ана окончательно и спокойно. — Я хочу быть с Одиссеем. Я не хочу возвращаться назад.

— Послушай! — воскликнула Афина, не в силах отвести взгляд от сияющей звезды. — Мы можем принести такую пользу вселенной, по сравнению с которой все предыдущие победители древних игр окажутся детьми! Поверь мне…

— Я верю. Но больше всех в этом мире я верю в Одиссея. И ты на самом деле тоже, просто боишься себе признаться. Ведь мы рождены, чтобы править, а он какой-то дремучий неапгрейженный капитан мусоровоза. Но он взрослее и мудрее нас с тобой, Афина. Он даже не смотрит на приз, потому что не находится в его власти. Если кто-то и загадает самое взрослое желание… то это Одиссей.

Богиня дрогнула, оказавшись на перепутье трёх путей: желанного, должного и неотвратимого, потому что осознала, что в данном случае перепутье — тупик.

— Если ты не хочешь предать меня второй раз подряд, Ана, — сказала девушка старшей версии себя. — То не пытайся отключить моё сознание и взять всё под свой контроль. Не пытайся помешать мне сделать выбор, который я честно заслужила.

Грудь Афины вздымалась и опускалась, её взгляд метался, энергетический контур дрожал, а пальцы сцепились от волнения.

— Нет, — сказала она глухо и смиренно. — Я больше не предам тебя. Вас обоих.

Ана счастливо улыбнулась.

— Сделать правильный выбор в большинстве случаев не так уж и сложно! — сияя, пропела принцесса. — Древние! Я выхожу из игры. Я уступаю победу Одиссею Фоксу!

Она уставилась на самого любимого детектива в галактике и торопливо сказала:

— Не подведи, босс. Покажи предкам и потомкам, как…

Синяя вспышка.

Одиссей одним резким движением отключил экскогнит и убрал его в свитер, зарастил крошечный карман и закрыл глаза, чтобы справиться со счастьем, которое его переполняло. Он был неимоверно рад, что полюбил эту девушку — и в очередной раз увидел, за что. Но он должен справиться с этим счастьем, прямо сейчас. Потому что все предыдущие сражения были милой разминкой, а самый страшный и реальный бой уже подступал к нему из темноты. Здорово, что не Ане с Афиной выпало в нём сражаться, а человеку, который знал врага и имел шанс победить.

Звезда сияла, и не думая угасать, потому что финальное испытание было не завершено: в игре осталось два претендента. Одиссей молча ждал. Вода вокруг пошла мелкой рябью, повсюду на волнах сгущались облака планктона, выраставшие в заросли водорослей, из которых поднимались бутоны аккуратных зелёных цветков.

Они срастались в поток шуршащей, шевелящейся биомассы, которая возвышалась у Фокса над головой, словно живая гора. Тонкие щупальца потянулись к звезде, утолщаясь и разрастаясь на ходу, их кончики танцевали вокруг безумно желанной награды, но не касались её. Немое лицо, освящённое синим светом, выродилось из стены мышц, округлело и отвердело, слепо уставившись на человека, затем в нём проросли глаза и рот.

— Я вернулась, — сказала Схазма. — Но вижу, ты ждал.

Одиссей вздохнул.

— Как ты догадался?

— А чего здесь догадываться. Из показанных тобой способностей было ясно, что ты можешь так сделать, а раз можешь, то конечно сделала. Схазма-39 пила воду и растила тело, выбрасывая мириады своих клеток и заполняя десятки метров вокруг, невидимая и дискретная, как пыль. Чтобы в случае поражения в игре всё же осталась Схазма-40.

— На это ушло много энергии, — прошелестела сэлла. — Чем ты совершеннее и сильнее, тем больше нужно, чтобы вырастить тебя. Ради высокой цели я щедро тратила всё, чем снабдил меня орден, но теперь мои силы подошли к своему пределу. Я не бесконечна.

— Но даже ослабленной, тебя более чем достаточно, чтобы убить человека.