Читаем Голое небо полностью

Голое небо

О нет, не буря вдохновенья,А легковейный ветерокМне задает для повтореньяДавно заученный урок.И каждый день, как бы впервые,Я моря слышу голосаИ удивляюсь, голубыеУвидев снова небеса.И грустью сладостно-бесцельнойУж не волную никогдаМоей души, простой и цельной,Как солнце, воздух и вода.

1924–1925

Спартанец

Так беспомощно и неумелоДля чего-то строфы создавать,У которых неживое телоИ которых лучше забывать.Только воля, жалость обнаружив,Убеждает: «Этих не жалей.Помнишь, были доблестные мужи,Убивавшие своих детей».И уже черты моих созданьицПостепенно забываю я,Для тебя, мой будущий спартанец,Стройный стих, достойный бытия.

1925

Финляндский лес

Здесь леса озлобленно и молчаВсе свои богатства берегут,Есть у них рубины ягод волчьих,Есть у них зеленый изумруд.Без стихов, озлобленно молчащий,Я брожу, но думы глубоки,И ползут они угрюмой чащейС ягодами зрелыми тоски.

1925

Дали

Опять туман и серебраОтливы, дым лилово-сизый,И солнца пурпурные ризы,Мечты, виденья и капризы,Моя свободная игра.

1925

Последняя заря

В час вечерний в зрачки ледяныеПогружают суровый клад,И ложится на плечи земныеТяжелой парчой закат.И стараются косные вещиВ грудь земную глубже врастать,И бесстрастные сосны зловещей,Торжественнее звучать.Мертвым песням не будет предела,Тверденью мира границ:Станет камнем живое тело,Камнем маски застывших лиц.И тогда над мертвой землею,Над грудью гранитного алтаряСамой торжественной, самой тяжелой парчоюПоследняя ляжет заря.

1919

Из финских мотивов

Этот мир, как пахарь — злые корни,Из сознанья тайной глубиныВыкорчевывает все упорнейЛипкие и сладенькие сны.Греза превращается из тортаВ темный студень мертвенных озер,Мысли в корни сосен, распростертыхНад скалою, выросших в простор.Там, где путь залежанный, бесцельный,Над овражьим берегом реки, —Станет сердце чащей можжевельнойС ягодами горькими тоски.Все величественнее молчанье,И вставляют строгие мечтыВ переплет сурового сознаньяТонкую пластинку из слюды.

1919

Всемирная весна

Мечтал я о синейВсемирной весне,История стынетВ морозной броне.И все-таки нежностьМою берегу,Что словно подснежникНа вашем снегу.

1922

«Ну и пусть я больной и непрочный…»

Ну и пусть я больной и непрочный,И меня вы любить не могли,Но мое поколенье — источникМолодого здоровья земли.И я слышал мой век. Хоть немногоГоворило же время со мной,И дышал я любовной тревогой,Неизбежной вселенской весной.

1926