Читаем Голое небо полностью

Голое небо

Жизнь прошла, и радостным я не был,Но так ясно вспомнилось мне вдруг,Простодушно-голубое небоДа зеленый и широкий луг.Помню шорох и травы и крови,Я стоял у низкого плетняИ смотрел на мир, который вновеОткрывался для меня.Я еще ребенок, я счастливый,Оттого ль, что был пригожий день,Оттого ль, что развевались гривыУ веселых рыжих лошадей.Что трава шумела, оттого ли,Но тогда почувствовал я вдруг:Мир земной спокоен и приволен,Как зеленый и широкий луг.Жизнь прошла, и вот знакомый образВновь растет в назойливом бреду,Он зовет меня к тоске недоброй,Он ведет меня на поводу.Он противен мне. Не оттого ли,Что ведь не пришлось резвиться мнеНа лугу широкого приволья,В человеческом веселом табуне.

Январь 1927

Герои О. Генри (Милый жулик)

О, милые бродяга и торговцы,Их выдумок неистощим родник,А вы, степенные степные овцы,Вы, несомненно, созданы для них.Они не убивают и не грабят,На слабых струнках простодушных фермОни неподражаемо играют,И лучше арфы музыка афер.Но разве есть снадо бья или мази,Чтоб стала милой муть таких проказ,И чтобы в легкомысленных рассказахБлеснула муза — подлинный алмаз.

1925

«В дали уходят за кругозор…»

В дали уходят за кругозорЗданья из красного кирпича,Медное небо, и тяжелоНа сердце давит мертвенный взорДогорающего луча.Черные сараи, трубный рой,Ветра бурного трепет,И тяжело, тяжело Даже воздух егоТонкие прутья треплет.Колокол где-то бьет.О, не легко этим звукам замереть!О, тяжело, тяжело,И в сердце моем поетСамая звонкая, самая суровая медь.

1922

«На стекле декабрьские розы…»

На стекле декабрьские розы,За окошком вьюга ворожит,Ледяная воля виртуоза —Что ж перо в руке моей дрожит?Да, печаль моя неизлечима,Говорю я с ночью и судьбой,Самою нарядною личинойНе прикрою больше стыд и боль.Даже улыбаться стало нечем,Растерял я молодость мою,Ночь темна, и голос человечийВ голом плаче ветра узнаю.Но стихи по-прежнему мне милы,Я люблю их звуковой наряд,Черным шелком ворожат чернила,И снега бумажные хрустят.Я холодной волей виртуозаЧерной муки одолеть не мог,И бегут рифмованные слезыНа ресницы шелковые строк.

1926

Стальное солнце

Твои слова медлительно-важны:«Пусть уверяют, — нам-то что за дело!А солнце все-таки еще не потускнело,О, солнце дивной, стройной старины!И творчества оно еще достойно».Но возразить тебе, мой друг, позволь.И сквозь неумолкаемую больНаш век поет о солнечном и стройном,И новая сурова красота,Сияющая сталью темно-серой,И вновь классической, неповторимой эрыНам открываются огромные врата.

1925