Читаем Голливуд полностью

Голливуд

В этой части романа появляется первый кандидат на главную роль в будущем фильме – Том Пелл. Это не кто иной, как Шон Пенн, не расстававшийся со своим телохранителем; упоминается и, его жена, поп-певица Рамона – за этим именем скрывается Мадонна, которая, приводя в экстаз соседей, тоже захаживала в гости к Чарльзу Буковски. Эпизод встречи в доме Хэнка воспринимается документально, включая звонок Барбета Шредера по поводу завещания: «В случае моей смерти не допускайте Денниса Хоппера к постановке «Пьяни». Пусть снимет кто угодно, только не Деннис Хоппер». Главную роль в фильме «Танец Джима Бима» (кстати, «Джим Бим» – марка виски) получил все же не Том Пелл, а Джек Бледсоу (Микки Рурк), женская досталась Франсин Бауэрс (Фэй Данауэй). Финансирование взяла на себя компания во главе с двумя ушлыми ребятами – Гарри Фридманом и Нейтом Фишманом. Не заглядывая в титры, можно безошибочно назвать подлинные имена этих рисковых парней – Менахем Голан и Порам Глобас, а «Файерпауэр» звучит как синоним «Кэннон». Это было время, когда, одержимые жаждой респектабельности, Голан и Глобас занялись поддержкой «высокохудожественных» проектов и выпустили «Потоки любви» Джона Кассаветиса, «Любовников Марии» и «Поезд-беглец» Андрона Михалкова-Кончаловского и – «Болеро» Джона Дерека.

Великий американский писатель Виктор Норман, с которым знакомится Хэнк, – Норман Мейлер. «Крутые ребята катаются на „бэхах“, – подкалывает его Чинаски, намекая на «черный» фильм «Крутые ребята не танцуют», поставленный Мейлером в 1987 году по собственному роману-бестселлеру.

Здесь упоминается еще один фильм – «Потерянный уик-энд» – это картина Билли Уайлдера 1945 года; Рей Милленд сыграл в ней писателя-алкоголика, допивающегося до белой горячки и готового заложить свое орудие производства – пишущую машинку.

Среди гостей-халявщиков – Джим Серри, «авторитет по наркоте в славные шестидесятые», – идеолог «Сознания III» Тимоти Лири.

И специально для фанов: полное название сигарет, которые курил Хэнк, – «Мангалоре Ганеши Бидиз»; они очень быстро гасли, приходилось их несколько раз зажигать, покуда докуришь до конца.

* * *

Сценарий пошел как по маслу. Я никогда не считал писательство трудом. Сколько помню, этот процесс всегда протекал гладко: настрой приемник на передачу классической музыки, зажги сигарету, открой бутылочку. Дальше в дело вступает машинка. Я при всем этом лишь присутствую. Участие в этом деле помогало мне тянуть лямку жизни, когда сама она могла предложить слишком мало либо начинала походить на фильм ужасов. Машинка меня выручала, она говорила со мной, развлекала, спасала мою шкуру. Впрочем, затем я и писал – чтобы спастись от дурдома, не высовываться на улицу, убежать от себя.

Одна моя бывшая подружка, помню, раз завопила: «Ты лакаешь, чтобы убежать от реальности!»

– Конечно, дорогуша, – ответил я.

У меня были бутылочка и машинка. Синицу я держал в руке и плевать мне на журавля в небе.

Перейти на страницу: